Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

недовольным видом посматривал кругом. Помню его смуглое небольшое лицо, его африканские губы, оскал белых крупных зубов, висящие бакенбарды, темные желчные глаза под высоким лбом почти без бровей и кудрявые волосы. Он и на меня бросил беглый взор. Бесцеремонное внимание, с которым я уставился на него, произвело, должно быть, на него впечатление неприятное. Он словно с досадой повёл плечом. Он вообще казался не в духе и отошёл в сторону».

В середине XIX в. О. М. Энгельгардт стала устраивать здесь не только симфонические вечера. Все чаще в этом особняке проводились цыганские концерты, выставки иллюзионистов. Большой популярностью пользовался аттракцион, устроенный отставным брандмайором А. М. Гамулецким де Колла, именовавшим себя учеником графа Калиостро. Аттракцион представлял собой ряд иллюзионных автоматов и претенциозно именовался «Храмом очарований, или Механическим, физическим и оптическим кабинетом». На верхней площадке лестницы, ведущей в этот «храм», посетителей встречал парящий позолоченный ангел. Когда гость оказывался на площадке, ангел поднимал руку, в которой держал валторну, и начинал играть на ней. Пораженные посетители могли убедиться, что ангел висит совершенно свободно, без подпорок и тросов (Гамулецкий использовал для демонстрации этого «фокуса» магнит).

Миновав лестницу, посетители оказывались в анфиладе комнат, казавшейся бесконечной (эффект усиливали зеркала). Из причудливых «диковин», представавших их глазам, самой простой был «самоигральный диван»: когда на него садились, включалась музыкальная шкатулка. В комнатах находились и другие удивительные автоматы: амур, играющий на арфе; двигавшиеся петух, собака и кошка; змея, ползущая по полу; подававший напитки «араб, чистой воды африканец».

Кульминацией зрелищ была огромная голова чародея, стоявшая на зеркальном столе. Она отвечала на любые вопросы на том языке, на каком тот или иной вопрос задавался. Присутствие спрятавшегося под столом человека исключалось: голову брали в руки, переставляли с места на место, но она продолжала отвечать на вопросы.

Стоит также вспомнить, что в «доме Энгельгардта» находились магазин китайских чаев и нотный магазин М. И. Бернара, открывшийся в начале 1830-х гг. Позднее этот нотный магазин под названием «Северный трубадур» несколько раз менял свой адрес. Он арендовал помещения в домах № 10, 13 и 32 на Невском проспекте. А в 1845 г. из доходного дома немецкой лютеранской церкви (Невский пр., 22) сюда переехал книжный магазин А. Ф. Смирдина. Проработал здесь книжный магазин до 1850 г.

Во владении Е. В. Ольхиной

В течение долгих лет здание на Невском проспекте не ремонтировалось и постепенно ветшало. В конце 1846 г. Ольга Михайловна продала его вдове надворного советника Е. В. Ольхиной. Любопытный факт: Екатерине Васильевне принадлежал крепостной А. М. Опекушин, будущий известный скульптор, автор памятника А. С. Пушкину в сквере на Пушкинской улице в Петербурге. Сохранился любопытный документ, согласно которому она отпустила Опекушина на волю: «Лета тысяча восемьсот пятьдесят девятого марта 20 дня, я ниже подписавшаяся вдова надворного советника Екатерина Васильевна Ольхина, отпустила вечно на волю, без земли, крестьянина Ярославской губернии Даниловского уезда деревни Свечкино Александра Михайловича Опекушина, значащегося за мной по ревизской сказке десятой в народной переписи в вышеозначенной деревне под № 9, к которому как мне, ровно и наследникам моим впоследствии не вступаться, а избрать ему Александру Михайлову род жизни на законном основании, какой сам пожелает».

Но отпустила она его не от доброты душевной. Отец привез 12-летнего мальчика в Петербург и, с согласия Ольхиной, отдал на три года в Рисовальную школу Императорского общества поощрения художников. Александр проявил большие способности, окончив школу за 2 года. А вот для того, чтобы он смог продолжить обучение в Академии художеств, отцу пришлось в 1859 г. купить сыну вольную за 500 руб.

Сразу после перехода дома во владение Е. В. Ольхиной в нем открылась выставка «Энциклопедический базар русских мануфактурных изделий», а в 1856 г. в здании случился сильный пожар. Концертный зал и выставка выгорели полностью.

С 1859 г. в практически заново отстроенном здании периодически проводились вечера Благородного собрания, как с 1845 г. именовалось Купеческое собрание, созданное еще в 1782 г. группой лиц, вышедших из состава Мещанского собрания (Шустер-клуба). Членом Благородного собрания мог быть любой человек, кроме военных в чине выше полковника. Сначала Благородное собрание арендовало помещения в доме Поггенполя у Исаакиевской церкви (не сохранился), а в 1880–1890-е гг. – у тогдашней хозяйки дома № 30 на Невском проспекте княгини А. М. Голицыной, которая сдавала его французу И. Лиону.

На первом этаже здания работал книжный магазин издателя и книготорговца А. Ф. Базунова, открывшийся в 1859 г. и специализировавшийся главным образом на выпуске произведений русских писателей. В 1870–1890-х гг. здесь расположилось издательство Л. Ф. Пантелеева, выпускавшее книги по истории, философии и естественным наукам.

«Дом О. М. Энгельгардт». Фото 1911 г.

Логина Федоровича за участие в студенческих волнениях 1861 г. исключили из университета. За членство в тайной организации «Земля и воля» в 1864 г. арестовали и приговорили к каторжным работам сроком на шесть лет с конфискацией имущества и лишением дворянства. Благодаря просьбам жены каторгу заменили ссылкой в Сибирь. В Сибири Л. Ф. Пантелеев служил в золотопромышленных компаниях, где и скопил денег для открытия собственной книгоиздательской фирмы. В последние годы жизни он примыкал к партии конституционных демократов («кадетов») и сотрудничал во многих ее периодических изданиях.

В период с 1869 по 1917 г. в доме № 30 работал акционерный коммерческий Учетный и ссудный банк, контора которого занимала помещения на втором этаже, в то же время он арендовал в 1869 г. помещения и в доме княгини Е. С. Мещерской (урожд. Строгановой) по Невскому пр., 38. В числе учредителей банка были барон А. Е. Гинзбург и С. Г. Елисеев.

Банк занимался кредитованием торговли, железнодорожных обществ, предоставлением ссуд под залог ценных бумаг, участвовал в реализации облигационных займов российских железных дорог в России и за границей. В 1890-е гг. также начал финансировать и различные промышленные проекты. В 1900-е гг. банк являлся патроном группы военно-промышленных предприятий, занимавшихся строительством подводных лодок (заводы Лесснера и Нобеля, заводы «Феникс», «Атлас» и Гатчинский чугунолитейный завод).

Для нужд банка в начале 1880-х гг. по проекту архитекторов Р. Б. Бернгарда и П. В. Алиша в доме № 30 выполнили ряд переделок и возвели во дворе здания хранилище, а в 1895–1896 гг. архитектор Л. Н. Бенуа осуществил полную внутреннюю реконструкцию банковских помещений. Большой Филармонический зал был превращен в зал операционный. Заказчик также хотел переделать и фасады дома, но Л. Н. Бенуа оставил их такими, какими задумывал архитектор П. Жако.

Помимо банка в доме, принадлежавшем Е. В. Ольхиной, арендовал помещения целый ряд других организаций и предприятий: магазин торгового дома «Братья Шапшал», магазин кондитерской фирмы «Жорж Борман», цветочный магазин Г. Ф. Эйлерса, парфюмерноге товарищество «Брокар и К°», кондитерская «Рабон», фотографическое ателье Шапиро, автора фотопортретов Ф. М. Достоевского и его фотографии в гробу, пароходное общество «Кавказ и Меркурий» и др.

Дом после 1917 г.

После 1917 г. в «доме О. М. Энгельгардт» стали работать различные советские государственные учреждения. В 1920-е гг. здесь находилось