Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

за год и познать слепоту. Однако Таркингтон говорил: «Я ни за что не променял бы эти переживания на более радостные». Этот опыт научил его смирению. Он узнал, что вынесет любые испытания, которые пошлет ему судьба. То, что на практике пережил Таркингтон, Мильтон описал как: «Несчастье – не ослепнуть, а так и не смириться со слепотой».

Маргарет Фуллер, известная феминистка из Новой Англии, провозгласила своим девизом фразу: «Я принимаю Вселенную!»

Когда об этом в Англии прослышал старый ворчун Томас Карлайл, он крякнул: «Ей-богу, уж ей-то давно пора!» И ей-богу, нам с вами бы тоже лучше примириться с тем, что изменить нельзя!

Если мы будем кричать, пинаться, кусаться и злиться, мы ничего не изменим. Зато нам под силу измениться самим. Это мне прекрасно известно. Пробовал сам.

Однажды я отказался принять одно неизбежное происшествие. Повел себя как дурак и стал сопротивляться. По собственной прихоти наполнил свои ночи адской бессонницей. Сам призвал в свою жизнь все то, чего так старательно избегал. Наконец, после годичной пытки, я принял то, на что не мог повлиять с самого начала.

Еще многие годы назад я должен бы был воскликнуть словами Уолта Уитмена:

«Как мне устоять против ночи, бурь, голода, осмеяния, случайностей, отказов, как мне стать спокойным, как деревья и животные».

Я двенадцать лет проработал на ферме со скотом и ни разу не видел корову с высокой температурой из-за того, что на пастбище в Джерси была засуха, выпал мокрый снег, похолодало или из-за того, что ее дружочек слишком заглядывался на другую телочку. Животные одинаково спокойно встречают ночь, грозы и голод, поэтому им не знакомы нервные срывы или язвы желудка на нервной почве, они не сходят с ума от переживаний.

Полагаете, я пытаюсь убедить читателя склоняться перед любой трудностью, возникающей на жизненном пути? Ничуть не бывало! Это фатализм в чистом виде. Пока есть хоть небольшой шанс исправить положение, нужно бороться! Но когда здравый смысл подсказывает, что мы столкнулись с чем-то неподвластным, с ситуацией, которая не может произойти иначе, то давайте же во имя здоровья рассудка «не оглядываться назад, не оборачиваться назад и не скорбеть о том, чего нет».

Покойный Хокс, бывший декан Колумбийского университета, однажды поделился своим новым девизом – стишком Матушки Гусыни:

Чем бы ты ни заболел,

Лекарство есть иль нет совсем

Коль есть, старайся отыскать,

Коль нет – не мучайся зазря.[124]

Во время работы над этой книгой я побеседовал с некоторым числом лучших руководителей Америки – меня особенно впечатлило то, что каждый из них научился смиряться с неизбежным, и их жизнь была избавлена от беспокойства. Если бы они этого не сделали, то не выдержали бы нагрузки и сломались. Вот несколько примеров.

Джеймс К. Пенни, основатель сети магазинов J. C. Penny, работающих по всей стране, рассказал: «Я бы не беспокоился, даже если бы потерял все до последнего доллара, потому что не вижу смысла в беспокойстве. Я делаю все, что могу, а остальное оставляю на милость богов».

Практически то же самое сказал и Генри Форд: «Когда я не могу разобраться с делами, я оставляю их разбираться с самими собой».

Когда я спросил К. Т. Келлера, который в то время возглавлял корпорацию Chrysler, о том, как справляется с беспокойством он, он ответил: «Всякий раз, когда возникает трудная задача, если я в состоянии с ней разобраться, я действую. Если нет – просто забываю о проблеме. Никогда не тревожусь о будущем, потому что знаю: ни одному из живущих на Земле человеку не известно наверняка, что произойдет. В формировании будущего замешано столько разнообразных сил! И никому не под силу разгадать, что именно приводит их в действие, или понять их. Так зачем же беспокоиться об этих неведомых силах?» К. Т. Келлер был бы крайне смущен, если бы его назвали мыслителем. Он просто отлично знает свое дело, но тем не менее он следует той же философии, которую еще девятнадцать веков назад Эпиктет проповедовал в Риме: «Есть лишь один путь к счастью – перестать тревожиться о том, на что мы не можем повлиять».

Сара Бернар – Божественная Сара, как называли ее – ярчайший пример человека, умеющего смиряться с неотвратимым. Половину века она буквально царствовала на театральных подмостках четырех континентов – была любимой актрисой всего мира. И вот, когда ей был семьдесят один год и она потеряла всё – деньги, славу и положение, – профессор Поззи из Парижа сообщил, что ей необходимо ампутировать ногу. Во время плавания через Атлантику она упала на палубу в шторм и сильно повредила ее. Развился флебит. Нога стала сохнуть. Боль была такой непереносимой, что доктор посчитал ампутацию просто необходимой. Правда, он побаивался сказать вспыльчивой и даже грозной Божественной Саре о предстоящей операции. Он был уверен, что ужасные новости вызовут у нее приступ истерики. Но врач ошибался. Пару секунд Сара внимательно смотрела на него, а затем тихо произнесла: «Если выбора нет, пусть будет так». Такова судьба.

Когда ее увозили в операционную, ее сын стоял и плакал. Но она весело помахала ему и крикнула: «Никуда не уходи, я скоро!»

По пути на операцию она продекламировала сцену из одной пьесы, в которой играла. Ее спросили, сделала ли она это, чтобы подбодрить себя. Актриса ответила: «Нет. Чтобы взбодрить врачей и медсестер. Им предстоит нелегкое дело».

Восстановившись после операции, Сара Бернар отправилась в мировое турне и еще семь лет очаровывала публику.

«Когда мы перестаем бороться с неизбежным, – писала Элси Маккормик в статье для Reader's Digest, – мы высвобождаем силы, благодаря которым можем улучшить нашу жизнь и сделать ее более наполненной».

Ни у одного человека, живущего на этой планете, не хватит эмоциональных и жизненных сил на то, чтобы противостоять неизбежному и в то же время создавать новое. Либо одно, либо другое. Можно либо гнуться под натиском жизненных бурь, либо сопротивляться и в конечном итоге сломаться.

Именно это я наблюдал на собственной ферме в Миссури. Я высадил на участке десятки деревьев. Поначалу они росли с ошеломительной скоростью. Затем налетел ледяной шторм, и каждая веточка молодых деревьев покрылась толстым слоем замерзшей воды. Но вместо того, чтобы благоразумно согнуться, саженцы горделиво стояли ровно и, не выдержав веса ледяной корки, сломались. Пришлось их выкорчевать. Мои деревца не овладели мудростью северных лесов. Мне доводилось путешествовать по вечнозеленым лесам Канады, простирающимся на многие сотни