Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

К сожалению, моя старая тетя Эдит не умела прощать, как Линкольн. Они с дядей Фрэнком жили на заложенной ферме. На участке была крайне бедная, заросшая сорняками и изрытая канавами земля. Жизнь у них была ой какой тяжелой – приходилось экономить каждый цент. Однако тетя Эдит любила покупать новые занавески и разные безделушки, чтобы хоть как-то оживить убогий дом. Все эти «роскошества» она покупала в долг в магазине хозяйственных товаров Дэна Эверсола в Мэривилле, штат Миссури. Дядя Фрэнк очень переживал из-за их долгов. Как и многие фермеры, он боялся брать вещи в кредит, поэтому тайком попросил Дэна Эверсола, чтобы тот перестал продавать его жене вещи. Узнав об этом, она взвилась до потолка и была не менее зла на мужа и почти пятьдесят лет спустя. Сам слышал, как она с горечью и злобой рассказывала эту историю не раз и даже не два. Последний раз я видел ее, когда ей было под восемьдесят. Тогда я сказал: «Тетя Эдит, знаю, дядя Фрэнк своим поступком тебя унизил, но не кажется ли тебе, что жалобы почти полвека спустя куда хуже того единственного проступка?» С таким же успехом я мог бы сказать это стене.

Тетя Эдит сполна заплатила за затаенную злобу и горькие воспоминания своим душевным спокойствием.

В семь лет Бенджамин Франклин совершил промашку, которую помнил еще семьдесят. Однажды семилетнему мальчугану понравился свисток. Да настолько, что он прибежал в игрушечную лавку, высыпал перед продавцом все свои медяки и потребовал свисток, даже не узнав цену. «И вот я вернулся домой, – писал он другу семьдесят лет спустя, – и стал бегать по всем комнатам и изо всех сил дуть в свисток». Но когда старшие братья и сестры узнали, что он заплатил за игрушку больше положенного, они подняли его на смех. Он же, по его собственным словам, горько расплакался от досады.

Представляете, прошли годы, Франклин получил мировую известность, стал послом во Франции, но все это время помнил о том, что однажды отдал за игрушку больше, чем та стоила, и о том, что в итоге «свисток принес больше огорчения, чем радости».

Однако Франклин извлек важный урок из того случая: «Я вырос, стал выходить в свет и наблюдать за поступками других. Думаю, я встречал многих, очень многих людей, которые переплачивали за свисток. Если коротко, я полагаю, что огромная доля людских несчастий происходит от того, что они наделяют вещи не соответствующей им стоимостью и переплачивают за свои „свистки“».

Гилберт и Салливан переплатили за свой «свисток». И тетя Эдит. И Дейл Карнеги – да еще и не раз. Не избежал этой участи даже сам бессмертный Лев Толстой, автор величайших романов «Война и мир» и «Анна Каренина». В Британской энциклопедии написано, что в последние двадцать лет жизни Лев Толстой был самым почитаемым человеком во всем мире. В течение двадцати лет, до самой его смерти, – с 1890 по 1910 год к его дому неиссякаемым потоком шли обожатели, чтобы взглянуть на его лицо, услышать голос или даже хотя бы дотронуться до его одежды. Каждое его высказывание, будто божественное откровение, старательно заносилось в записные книжки. Но в жизни – в обычной земной жизни, у семидесятилетнего Толстого было еще меньше здравого смысла, чем у семилетки Франклина! Можно сказать, не было вовсе.

Только подумайте. Толстой женился на девушке, которую очень любил.

Обоим было настолько хорошо друг с другом, что порой они на коленях просили у Бога позволения и дальше жить в непрекращающемся божественном наслаждении. Однако жена Толстого по природе была ревнива. Иногда она, переодевшись в крестьянскую одежду, следила за ним, даже когда тот гулял по лесу. Между ними то и дело вспыхивали чудовищные перепалки. Ревность женщины была столь неистовой, что она даже прострелила фотографию собственной дочери из ружья. Она каталась по полу с пузырьком опия у губ, угрожая совершить самоубийство, в то время как испуганные дети, забившись в угол, кричали от ужаса.

А как же вел себя сам Толстой? Не стану осуждать его за то, что он перебил всю мебель: такая выходка жены выведет из себя кого угодно. Но он делал и кое-что намного, намного хуже. Вел тайный дневник. Да, дневник, в котором перекладывал всю вину на жену! Вот его «свисток»! Он хотел, чтобы будущие поколения оправдали его и возложили всю ответственность на супругу. А как же отвечала жена? Разумеется, вырывала целые страницы из дневника и сжигала их. Она завела собственный, в котором выставляла тираном мужа. Она даже написала повесть под названием «Чья вина?», в которой выставила писателя домашним тираном, а себя представила в роли мученицы.

И зачем? Для чего эти двое превратили свой единственный дом в «приют для сумасшедших», как писал сам Толстой? Очевидно, причин несколько. Но можно смело сказать: одна из них – сильное желание впечатлить нас с вами. Да-да, как ни странно, но мы и есть те потомки, о чьем мнении они так заботились! Заботит ли нас то, кто виноват? Нет – у нас слишком много собственных проблем, чтобы хоть минуту размышлять о перипетиях в жизни Толстых. Подумать только, какую цену заплатили эти несчастные за свой «свисток»! Полвека в сущем аду только из-за того, что ни у одного не хватило здравого смысла сказать: «Довольно!» Потому что ни один не смог здраво оценить положение и твердо сказать: «Давай сейчас же наложим „ограничитель“ на эту проблему. Мы впустую разбазариваем наши жизни. Давай остановимся сию же минуту».

Да, я действительно полагаю, что здравая оценка – один из самых важных секретов душевного спокойствия. Уверен, мы станем волноваться вполовину меньше, если выработаем собственный золотой стандарт, по которому сможем определять истинную цену вещей, чувств, поступков и событий в нашей жизни.

Вот пятое правило, чтобы избавиться от привычки беспокоиться до того, как она избавится от вас:

Как только появляется желание потратить свою жизнь на нечто сомнительное, задавайте себе три вопроса:

1. Насколько для меня на самом деле важно то, о чем я беспокоюсь?

2. В какой момент стоит наложить на привычку «ограничитель» и забыть?

3. Какова настоящая цена этому свистку? Отдал ли я уже больше, чем он стоит?

Глава шестая

Не пилите опилки

В любой момент, даже когда пишу эти слова, за моим окном я могу увидеть следы динозавра, отпечатанные на плотной глине и камне. Я выкупил их у музея Пибоди Йельского