Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

как нечто «данное» и неизменное, предшествующее и выходящее за рамки меняющихся философий. Превыше и вне любой философии, которая изменяется в соответствии с Zeitgeist, наличествует «сущность иудаизма», а именно вечная и неизменная истина, которую философы истолковывают как могут поколение за поколением. Одни, как Гутман, верят в эту «сущность» и принимают ее как данное, не давая ей эксплицитного определения, в то время как другие, например, Беркович, пытаются дать ей то или иное определение.

ПОИСК ГАРМОНИИ МЕЖДУ ФИЛОСОФИЕЙ И ЕВРЕЙСКОЙ ТРАДИЦИЕЙ: СИРАТ

Более гибкую формулировку сущностного подхода предлагает профессор Колетт Сират, чья позиция претерпела своего рода эволюцию на протяжении ряда лет. Во введении к ивритскому изданию своей книги по истории средневековой еврейской философии, Hagut pilosofit bi-yemei ha-beinayim (1975), профессор Сират писала:

В той степени, в какой философия имеет отношение к Библии и черпает в ней свое оправдание... это еврейская философия. Недостаточно, чтобы сам философ был евреем; Спиноза, например, чья теория является, вероятно, самым оригинальным философским учением из разработанных евреями, без всяких сомнений был евреем. Однако его философия не является еврейской, поскольку она совсем не опирается на еврейскую традицию... Как было сказано выше, еврейского происхождения философа недостаточно; с другой стороны, еврейская философия не происходит из еврейских источников... Средневековая еврейская философия — это философия, адаптированная к еврейской традиции путем обнаружения согласия или сходства средств выражения между ней и еврейской религиозной традицией... Только сочетание философии и еврейской традиции дает еврейскую философию… Суть еврейской философии состоит в согласовании конкретной системы мысли с еврейскими источниками[1714].

Другими словами, еврейская философия должна быть не только философией иудаизма, то есть философией, чьим объектом исследования является иудаизм, как утверждал Гутман, но она должна быть в согласии с «еврейской традицией», должна быть «согласованием конкретной системы мысли с еврейскими источниками». Однако несколько позже, во введении к ее переработанной и расширенной английской книге, A History of Jewish Philosophy in the Middle Ages (1985), профессор Сират предложила более гибкую формулировку, признав, что более ранний сущностный подход с его подразумеваемым следствием, что существует одна, единообразная и монолитная сущность иудаизма, которая была названа «еврейской традицией», был чрезмерно ограничительным и не давал возможности адекватно отразить многообразный спектр еврейских точек зрения:

Сия книга (...канон окончательно оформился позднее)... содержит в себе все божественные заповеди и запреты; Тора, которую считали вечной и незыблемой истиной, стала для евреев критерием достоверности всех других истин: восстать против нее значило восстать против Бога.

Однако сама Библия не является застывшей; когда прошло ка кое-то время и перед человечеством встали новые проблемы, возникла необходимость найти ответы на новые вопросы в самом тексте Откровения. К счастью, некоторые библейские пассажи допускают различные толкования.

Как мы знаем, в юридических вопросах устная правовая традиция уже в очень древний период допускала модификации по отношению к библейскому тексту. Первым письменным воплощением уст ной традиции стала составленная во втором веке Мишна, к которой начали прирастать объяснения, комментарии и глоссы. Эта так называемая устная традиция представляет собой огромный корпус (постоянно — вплоть до нашего времени — пополняемый), уже сам объем которого свидетельствует о трудностях, с которыми сталкиваются те, кто пытается подходить к новым ситуациям, основываясь на не подлежащих изменению текстах; литература такого рода показывает, как с помощью одних и тех же текстов решались постоянно возникавшие проблемы. Проблема соответствия между Откровением, которое не допускает никаких изменений, и постоянно развивающимся человеческим миром вставала и перед другими основанными на Откровении религиями — христианством и исламом; как правило, они решали ее точно таким же образом: путем «интерпретации» боговдохновенного текста, выявления в нем двух смысловых пластов — внутреннего, или эзотерического, и внешнего. Внутренний смысл, который должен быть обнаружен разумом, с помощью традиции, очевидно, является более «эластичным», чем внешний смысл, однако базируется на последнем. Рассказывают, например, что Шимон из Еммауса, палестинский рабби, живший в первом или во втором веке новой эры, нашел толкование для каждого et (частицы, которая предваряет прямое дополнение) в Торе. Очевидно, что библейский текст не является тут источником той или иной интерпретации, но всего лишь письменным поводом для нее. Мы все знаем сентенцию: «У Торы семьдесят лиц…».

Только интерпретация библейского текста (аллегорическая или символическая) позволила различным системам мысли — философским, каббалистическим и аскетическим — остаться в рамках иудаизма. Можно сказать, что покуда для обоснования философской доктрины (например, аристотелевской, которую принял Маймонид) есть потребность обращаться к традиционным текстам, существует еврейская философия. Спиноза, чья философская система, несомненно, является одной из самых оригинальных среди тех, что были созданы евреями, был, конечно же, еврейским философом; однако его философию нельзя считать еврейской философией, хотя она глубоко укоренена в традиции, — потому что он отверг эту традицию и не желал, чтобы она составила часть его системы (изложенной им в «Этике»).

В отличие от него Маймонид не внес значительных инноваций в философскую мысль; он перенял «философию», «науку» у арабских философов — однако он стремился показать не только то, что эта философия не противоречит богооткровенному тексту, но и то, что богооткровенный текст содержит аллюзии на нее, подводит к ней. Таким образом, выражение «еврейская философия» не означает «философия, разработанная евреями», оно не подразумевает и философию, имеющую еврейские истоки… Сказанное означает, что философия, появившаяся в определенный момент человеческой истории, была позднее соотнесена с еврейской традицией, что привело к выявлению черт, общих для некоторых традиционных еврейских текстов и данной системы мысли.

...Например, караимы отвергали всю устную историю, но при этом были — и считали себя — еврейскими мыслителями. Однако не все те, кто причислял себя к еврейским философам, могут быть признаны таковыми. Авнер Бургосский, когда перешел в христианскую веру, объявил себя истинно еврейским философом, реализующим подлинное предназначение Израиля; одна ко мы вряд ли можем считать этого христианского епископа еврейским философом.

Тексты, которые в совокупности составляют «еврейскую философию», редко имеют чисто философский характер; скорее они представляют собой комментарии — к Библии либо к философским текстам Аристотеля, Аверроэса и других авторов…

Итак, мы можем сказать, что история еврейской философии в Средние века есть история попыток евреев примирить философию (или систему рационалистической мысли) со Священным Писанием… задача гармонизации этих двух систем мышления, соединения их в одну уникальную истину. А если однажды принятая философия и подвергалась сомнению, то это делалось только во имя разума[1715].

Еврейская традиция более не рассматривается как традиция, характерной чертой