Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Просто Damage стали неактуальными – громкие, забавные, хаотичные, психоделические и под действием анестезии. И пришлось нам с Крисом все начинать с чистого листа, с одной лишь только разницей: теперь-то мы о себе хоть как-то успели заявить. Но нужно было возвращать доверие.

Примерно в это же время меня познакомили с новичком в нашем городе. Джон Питерс недавно с семьей переехал в Вильямсбург из Хьюстона. Стоя на парковке многоквартирного дома, где вечеринка продолжилась на улице, мы с Джоном сразу же подружились благодаря общей любви к классическим масл-карам[11] и тяжелой музыке. У нас с ним были ранние «Шевроле Шевелл» 1970 года, и мы любили трэш-метал. Откуда у меня «Шевроле» – отдельная история.

В начале того года, катаясь с друзьями по узкой проселочной дороге на «Додже Кольте» 1984 года, принадлежавшем Джулии Уотсон, по пути на кукурузную вечеринку мы обошли резкий изгиб влево и выехали навстречу летящему прямо на нас грузовику-пикапу. Джулия в панике свернула, сильно вывернув руль вправо. Машина съехала с дороги и влетела в большое кедровое дерево. Я сидел на пассажирском месте и не был пристегнут ремнем безопасности. Раньше никто и не пристегивался, как сейчас. Особенно подростки, потому что это было не круто.

Но впечататься лицом в лобовое стекло тоже не очень приятно. Я практически ничего не помню. Во время столкновения меня мотало туда-сюда, и силой головы и тела я выбил лобовое стекло и погнул приборную панель. Приземлился набок на пол машины, и голова оказалась возле ног Джулии, а мои ноги лежали на полу с пассажирской стороны. Футболка Джулии и большая часть переднего сиденья были забрызганы кровью, потому что я здорово порезался лбом о стекло. Мой друг Джефф, ехавший на заднем сиденье и сломавший ногу, позже сказал мне, что, когда они вылезали из машины в ожидании скорой помощи, он думал, что я, наверное, уже мертв.

После аварии я проснулся с ужасной головной болью, которая стала еще сильнее из-за звука ревущего мотора. Как позже я узнал, этот шум говорил о том, что я находился в когтях смерти, когда спасатели пытались отпилить дверь, чтобы вытащить меня. Открыв глаза, я ничего не видел, потому что со лба стекала кровь. Я слышал приятный голос женщины-фельдшера из скорой помощи, говорившей мне, что я попал в автомобильную аварию и со мной все будет хорошо. В такой ужасающей ситуации ее присутствие меня успокаивало, и все, что она мне сказала, оказалось правдой. Я отделался сотрясением мозга, несколькими швами на лбу, сломанным пальцем на ноге и многочисленными ссадинами и ушибами по всему телу.

На следующей неделе представитель страховой компании Джулии приехал к нам в дом с чеком на 1500 долларов, чтобы помочь компенсировать любые неудобства, которые могут возникнуть после травм. Мои предки интерпретировали это как деньги за «не подавайте на нас в суд». Можно сказать, что сразу же после этого я потратил те полторы тысячи на покупку своей первой машины, бледно-голубой «Шевроле Шевелл» 1972 года с колесами с хромированным ободком Cragar S/S и двумя выхлопными трубами.

Оказавшись под легким дождиком на стоянке того многоквартирного дома, мы с Джоном обсуждали наши тачки и пили дешевое бочковое пиво из пластиковых стаканчиков. Я уже начал выпивать чаще, зная практически про все вечеринки по выходным. Почти всегда у меня было несколько вариантов, куда пойти. Пить было весело. Мне нравилось это состояние, движуха. Когда я пил, чувствовал себя расслабленно и комфортно. Мне было радостно на душе. Тревога уходила, а вместе с ней и напряжение. Еще, когда пил, я чувствовал себя круче. И каждый так делал, поэтому я не видел в этом ничего плохого.

Мы с Джоном обсуждали достоинства наших подержанных драндулетов. Его тачка была быстрее, а моя выглядела лучше. В разговоре мы поняли, что не только являемся гордыми обладателями машин, но и то, что наши вкусы в музыке во многом совпадают. Любимый альбом Slayer у Джона был Reign in Blood, а мой – South of Heaven. У него были липовые документы, поэтому он мог позволить себе купить алкоголь. А помимо всего прочего, Джон умел играть на басу. У него была неплохая аппаратура, и он хотел вступить в группу. Идеальный вариант для меня. Оставалось найти барабанщика.

В нашей крошечной музыкальной тусовке быстро распространялись слухи о том, что мы с Крисом хотим создать новую группу. Кто-то из друзей предложил заценить еще одного недавно переехавшего паренька по имени Джоуи Уэртас. Джоуи вырос в Нью-Йорке в рабочем квартале Бронкса. Его семья переехала в Вильямсбург всего двумя годами ранее, и последние два класса он учился в школе Брутона, на другом конце города. Поначалу мы говорили с ним по телефону и обсуждали наши цели. Оба были серьезно настроены сколотить настоящий коллектив. В разговоре я понял, что барабанщик он хороший и уверенный в себе.

Когда мы с Джоуи встретились на репетиции в маленьком гараже, чтобы поиграть, меня переполняли эмоции. Он был невероятно энергичным и креативным. Говорил он так же быстро, как и думал, и раз в две минуты у него рождалась новая идея. Он был громким и категоричным, иногда даже чуть невыносимым. Его нью-йоркские манеры казались мне, более медленному пареньку из небольшого городка в Вирджинии, дерзкими и нахальными. Но он мне нравился. Он был забавным, с больным и странным чувством юмора. Важнее всего было то, что Джоуи оказался отличным барабанщиком, если не лучшим в нашем городке. Удивительно, что я раньше о нем не слышал. Устроив две ознакомительные джем-сессии в своем гараже, во время которых мы с Джоуи друг друга прослушивали, было ясно, что мы нашли того, кто нам нужен. Ритм у нас был плотный, звучало множество музыкальных идей, и мы были полны амбиций и энтузиазма.

Когда мы с Джоуи и Джоном играли вместе, чувствовалась химия. Было ощущение, будто мы уже много лет одна группа. Мы интуитивно понимали музыкальный стиль друг друга. Импровизировали все вместе, и часто звучало так, будто мы отрепетировали песни заранее. Мы схватывали игру друг друга, синхронно ожидая очередной переход и предсказывая, каким будет следующий рифф. Было занимательно. Я еще никогда прежде не ощущал такую связь с другими музыкантами. Крис наблюдал за всем этим и пребывал в не меньшем экстазе, чем мы. Все с головой погрузились в репетиции и разучивали песни для нашей новой группы, которая называлась Killing Cycle.

Репетиции мы проводили каждый вечер пятницы в огромном выходившем на улицу