Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Вот, явно упустила нечто важное, судя по тому, как напряженно и одновременно с этим — вызывающе, он на меня сейчас смотрит.

— Ну, что скажете, Василина Васильевна? Могу гарантировать во всех оставшихся камералках не более одного замечания на проверку. Статистика к концу года выправится до допустимого коэффициента. С выездными ничего обещать не могу — там глаз много. Уж как пойдут.

Так, с одной стороны, и про выездные (их осталось четыре) понятно, и «камералок» шесть, так что коэффициент и правда при таких условиях выправится. Но, с другой стороны, а в чем подвох?

Главное, я, конечно, прохлопала.

Ох, Вася-Вася…

Ничему-то тебя жизнь не учит, старая ты ведьма.

— Миль пардон, я так понимаю, что упустила самое важное. Так что в обмен на это шикарное предложение вам надо? Душу продать дьяволу?

Тут он внезапно протянул руку и сомкнул сильные пальцы на моем запястье, где в тот же момент в космос скакнул пульс.

А потом улыбнулся настолько знакомо, что меня бросило в жар от воспоминаний и мгновенно выстроившейся в голове ассоциативной цепочки: улыбка, уверенные объятья, страстные поцелуи, безумные, адски горячие ласки и сумасшедший фейерверк. Два. Нет, три фейерверка.

М-м-мать, Вася! Ежики-твои-долбаные-корежики!

К черту эту постель. Все прошло, и ему ты там не сдалась от слова совсем. Он молодой парень, при положении и деньгах. А ты…

— Так, я повторю. Для столь восхитительной барышни отчего ж не повторить? Прекрасная, сводящая с ума Василина, ты же понимаешь, что четыре принципиальных замечания вам никаким образом, при всем желании и старании за месяц не снять? И, следовательно, в перспективе у вас — лишение годового бонуса для всего вашего предприятия. Ты же взрослая девочка, правда? И ты понимаешь, что в этом Волховском Акте скрыты как минимум четыре утренних кофе. В постель, милая моя.

Ш-ш-што?

Глава 15: Помощь зала и проблемы… с памятью

«Там листья падают вниз

Пластинки крутится диск

Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз

Как часто вижу я сон

Мой удивительный сон

В котором осень нам танцует вальс-бостон…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Егор

Вывез все местное шапито на объект, посмотрел в полевых условиях: кто чего стоит и кто как себя ведет.

Вердикт прежний: гнать на хрен половину сотрудников. Это не инспектора «Надзора», это крючкотворы, долбоклюи и мозгоеды.

А потом, в четверг, явилась она. Гневно полыхая глазами, шипя хоть и литературно, но очень ругательно, госпожа Василькова изучила Акт. А потом нас. Ну, в основном, конечно, меня.

Ох и наслушался я от нее комплиментов. На год вперед, точно.

Милейшая барышня, но тонко чувствует: где прикрутить, где увильнуть, а где не сопротивляться.

Так что, получив согласие на ужин, я вроде бы и был рад, но, хотя дела пока складывались как надо, чувствовался некий подвох.

То, что чуйка опять сработала, стало ясно утром в пятницу.

Я еще только вздыхал и печалился, что Василина вчера умчалась в Питер, как наскипидаренная, категорически отказавшись заночевать в строй. городке, а нас всех уже ждал мегасюрприз.

В полдень на площадку сел вертолёт столичного отделения родной шарашки, и оттуда выпала делегация, состоящая из моих идейных противников.

Ребята поулыбались встречающим и как голодная саранча набросились на готовый к подписанию Акт. Обсосали его со всех сторон, пронеслись по объекту, заглянули вообще во все тёмные места и, конечно, не удержались:

— Нет вопросов, Егор Андреевич, дело ты свое знаешь и прямо видно, как коллег из Петербургского филиала подбадриваешь. Но окна-то ты как упустил?

Осталось только закатить глаза и тихо, про себя, выругаться матом. Трехэтажным. От души.

Окна на самом деле были дурацким поводом, но они выставляли меня идиотом дважды.

Во-первых, что я за мужик, который сказал три замечания, значит, три замечания?

А во-вторых, нет, ну я, получается, буду позориться на весь свет с этими окнами, которые установлены с открыванием внутрь, хотя должны открываться наружу.

Формально, если бы вопрос был о здании жилом или промышленного назначения, но для безопасных производств, тогда, здесь было бы о чем говорить. Поговорить, и только.

Но здесь помещение для взрывоопасного производства. Это сука — легкосбрасываемые окна[1]. Им это открывание вообще пофиг, они целиком вылетают наружу, если что.

Я прям уже предвкушаю все те тонны дерьма, которые выльет на меня милейшая госпожа Василькова.

И будет права, что особенно досадно. Выглядеть идиотом в ее глазах, почему-то категорически не хотелось.

Московские коллеги выжали из меня подпись на Акте, а потом начали наседать на местных. У меня же оказалось буквально несколько минут, чтобы проконсультироваться с первоисточником, то есть взять звонок другу.

Набрал своего московского куратора:

— Это что за хрень такая мне на голову свалилась в Волхов?

И бесконечно офигел от ответа:

— А это, Егорушка, наглядная демонстрация того, что когда мама приглашает на семейный ужин познакомиться с потенциальной невестой, нужно не бросать трубку, а как воспитанный мальчик — явиться в отчий дом.

— В смысле?

— Ты к мудрецам себя зря причислил, Егор Андреевич. Это привет от твоего папеньки, которого, я предполагаю, мощно вздрючила твоя маменька. Ты, поганец, как в Питер свалил тогда, так на родителей забил. Они зовут, а ты всё не едешь. Вот — тебе последний намёк.

Потряс головой, поглядел изумленно на трубку, вещающую странное.

— То есть типа они будут лезть в мою работу, пытаться выставить меня некомпетентным ревизором. И для чего это? Заставить Главное управление отозвать меня из Питера? Ну так, если бы я туда поехал на повышение, то да, имело бы смысл. Но у меня же ссылка…

Ничего не понимаю. Бред.

А куратор мой, знакомый бати еще по армейке тыщу лет назад, порадовал версией:

— Вероятно, матушка твоя не совсем в курсе положения дел, вот в меру своего разумения и рычагов воздействия на окружающих и жжёт.

Да уж.

Веселье с позором на весь свет.

Вполне в духе моей маман.

— Ладно, я уже понял, что Волхов — мегапровал и мой косяк. Но здесь я как-нибудь разберусь. В остальном ситуация — дерьмо. Я, конечно, скопировал и причесал информацию, но, честно говоря, корпоративной почтой посылать не рискну. Отправлю вашей бабушке флэшку «на деревню».

Долгая тишина, а потом сухое и резкое:

— Вот так дела стоят?

Огляделся, хмыкнул: москвичи мочили питерских на их поле. По нормативке, законодательству и ГОСТам.

— Дела, можно сказать, лежат здесь. На кладбище, — фыркнул, хотя поводов для веселья не было, от слова «абсолютно».

Тяжкий вздох и согласное:

— Отправляй, бабушка