Бумажная империя 5 - Сергей Жуков

Но прежде чем обвинять Васнецова, нужно как минимум дать ему возможность высказаться. Поэтому я сразу же набрал купца.

Бесконечно длинные гудки были мне ответом. Он не брал трубку и это было плохим знаком. Похоже, что мои подозрения начинают оправдываться. Иван Васильевич, если это действительно вы, то эта интрига станет вашей последней. В жизни. Я уничтожу вас, ваш род и память о нём, потому что я никому и никогда не прощу того, кто покусился на моих родных. Но это будет потом, а сейчас нужно как можно скорее вытащить мою маму и Николая.

Что же, похоже что для отдела безопасности моего молодого рода есть первая работа. Это будет очень серьёзная проверка для них.

— Станислав, у нас… — сразу же набрал я Гончего.

— Проблемы, — закончил он за меня. — Мы уже подключились и работаем над этим.

Это именно тот ответ, на который я рассчитывал. Приятно, когда на тебя работают профессионалы, прекрасно знающие своё дело и не нуждающиеся в постоянном контроле и руководстве. Они действуют сами, берут на себя принятие решений и несут за них ответственность. Всё-таки в части решения проблем с правоохранительными органами и следователями особого отдела вряд ли найдётся кто-то лучше, чем Гончий и его люди.

— Что известно? — спросил я и тут же услышал ответ:

— Ваша мать и Николай Морозов задержаны по обвинению в контрабандной поставке артефактов и оружия под прикрытием импорта цветов для их бизнеса.

Так вот оно что. Теперь понятно откуда такие решительные действия властей. После скандала с Карамзиным, подобные обвинения — словно красная тряпка для быка. В стране устроили настоящую охоту на ведьм и моя мама стала её первой жертвой.

— Васнецов? — коротко спросил я и Гончий меня прекрасно понял.

— Пока никаких выводов, — строго сказал он. — Всё слишком чётко и вовремя.

Гончий буквально озвучивал мои мысли. Ведь я до сих пор не верил в то, что за этим стоит Васнецов, хотя он был главным и единственным «подозреваемым». То, что Николай Морозов действительно мог организовать незаконный канал поставок артефактов и оружия из Европы под прикрытием цветочного бизнеса я не поверю ни при каких обстоятельствах.

— Я могу связаться со следователями… — предложил я использовать свои новые связи, но Гончий тут же пресёк эти попытки:

— Не вздумай. Сейчас их лояльность к тебе играет нам в минус. Твои недоброжелатели уже включились и настаивают на особом контроле, аргументируя слишком уважительным отношении представителей полиции и особистов к тебе.

— Недоброжелателей? — удивился я.

— Ну а что ты думал? Самый молодой барон, самый молодой основатель рода, самый быстрый рост капитала, звезда магических боёв. Год назад о тебе знали единицы и то в основном те, кто падок на россказни жёлтой прессы, — абсолютно безэмоционально говорил Гончий, словно зачитывал статистический отчёт. — Представители старой аристократии очень не любят, когда кто-то сияет слишком ярко и метит на их территорию. Ну и добавь сюда Юсупова, который, кажется, сделал делом жизни уничтожение тебя.

— Намекаешь, что нужно искать среди них? — уточнил я.

У меня были мысли, что это может быть вновь Юсупов, которому в очередной раз не удалось заполучить меня и мой бизнес. Вот у кого действительно был мотив, но мстить мне, подстраивая обвинения моей мамы в госизмене — очень сомнительный способ. Да ещё и фактически объявляя войну могущественному роду Морозовых. Не очень вяжется с действиями опытного интригана и мастера подковёрных игр, коим несомненно был Павел Юсупов.

— Повторюсь: пока никаких выводов, — строго пресёк мои рассуждения Гончий. — Сейчас я работаю над тем, чтобы поскорее освободить Веру Романовну. А ты лучше поскорее займись…

— Морозовым, — закончил я за него.

Мне было прекрасно понятно, что Морозов-старший начнёт действовать и будет это делать с присущим ему размахом. И мне было сложно даже представить, что он мог предпринять.

Надеюсь, он не вздумает собрать войска и идти маршем на столицу в попытке освободить своего сына.

— Во что ты впутал моего сына? — басом проревел Морозов, едва снял трубку. — Это страшный удар по чести всего моего рода, клеймо на репутации Николая. А ведь я не хотел отпускать его в столицу, в ваше царство интриг, заговоров и родовой вражды.

— Михаил Игнатович, не беспокойтесь, я решу этот вопрос, — попытался успокоить я его, но это было всё равно что стрелять горохом по мамонту в надежде, что он даст молоко.

— Решишь? — прогремел голос в моём динамике. — Мой сын оказался в тюрьме, после того как связался с тобой. И ты предлагаешь мне доверить тебе «решать этот вопрос»?

— У вас другие варианты? — строго спросил я.

Конечно же я понимал, что Морозов уже начал действовать и мой вопрос скорее был направлен на то чтобы выяснить, что именно он предпринял.

— Конечно же есть и можешь поверить, что уже завтра Николай будет сидеть в родовом поместье в Москве и забудет о Петербурге, как о страшном сне, — эмоционально произнёс Морозов.

— Михаил Игнатович, мне нужны сутки, чтобы решить это недоразумение. Давайте вы повремените с решительными действиями? — предпринял я последнюю попытку спасти его от безрассудных действий.

Короткие гудки в трубке стали мне ответом. И этот ответ мне ой как не понравился.

Ох, пёрышки-воробушки, похоже, что он действительно собирается освобождать сына силовым методом. Это очень, очень плохо. Мне надо действовать быстро, чтобы ситуация не зашла слишком далеко. И похоже, действовать нужно решительно

* * *

Спустя сутки. Рабочий кабинет Меньшикова

— Здравствуйте, дорогие зрители, с вами традиционные новости на первом имперском. Жители южных пригородов Петербурга обеспокоены тем, что происходит на Московском тракте и многие уже покидают свои дома, боясь обострения ситуации. Наши сотрудники запросили официальные комментарии властей, но пока что городское руководство сохраняет молчание. Люди напуганы и…

Меньшиков выключил звук на телевизоре и повернулся к сидящим напротив него людям:

— Что происходит в городе и как вы это допустили? Почему все утренние новости трубят о том, что Морозов собрал силы московской аристократии и идёт на Петербург?