Жестокий никах: моя сестра заняла мое место - Мила Реброва

— Можно войти? — его голос звучит низко, почти мягко, и от этого внутри становится странно тепло.

— Ты уже вошёл, — отвечаю я, стараясь скрыть, как сильно сбилось дыхание. — Что ты хочешь?

Касим делает шаг внутрь комнаты, прикрывает за собой дверь и медленно подходит ближе. Я невольно отступаю назад, пока спина не упирается в холодную стену. Сердце начинает бешено колотиться.

— Просто убедиться, что с тобой всё в порядке, — говорит он тихо, останавливаясь так близко, что я чувствую тепло его тела и едва уловимый запах мужского парфюма. — Ты выглядишь слишком взволнованной.

— После того, что ты наговорил за ужином, сложно быть спокойной, — отвечаю я, избегая его пристального взгляда.

Касим молчит несколько секунд, затем осторожно берёт моё лицо за подбородок, заставляя поднять на него глаза.

— Я сказал только правду, — произносит он почти шёпотом. — И ты это прекрасно знаешь.

Я пытаюсь отвернуться, но он удерживает меня мягко, но настойчиво, и я понимаю, что сил сопротивляться у меня больше нет.

— Отпусти меня, Касим, — прошу я, но голос звучит совсем не так уверенно, как хотелось бы. В нём явно слышится нотка слабости.

Он медленно качает головой, и в его глазах вспыхивает что-то совершенно новое — тёмное и притягательное.

— А если я не хочу тебя отпускать? — спрашивает он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание касается моей щеки, заставляя меня дрожать.

— Что ты делаешь? — шепчу я, пытаясь удержать остатки самообладания, хотя сама уже чувствую, как внутри начинает разгораться пожар.

— То, что должен был сделать уже давно, — тихо отвечает он, и в следующее мгновение его губы накрывают мои, горячие и требовательные.

Сначала я пытаюсь сопротивляться, прижимая ладони к его груди, словно пытаюсь оттолкнуть. Но сопротивление тает, как снег на солнце, и вскоре мои пальцы сами сжимаются на ткани его рубашки. Он целует так, будто хочет стереть все воспоминания, все обиды, всю ту боль, что накопилась во мне за это время. Его язык мягко и уверенно раздвигает мои губы, и я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую. Мои губы сами открываются навстречу его поцелую, позволяя ему проникнуть глубже.

Руки Касима скользят вниз по моей спине, притягивая меня к себе ещё плотнее, и я чувствую, как всё моё тело вспыхивает. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что это неправильно, что я не должна позволять ему так обращаться со мной. Но это ощущение слишком яркое, слишком настоящее, чтобы я могла сопротивляться.

Он отрывается от меня совсем немного, его дыхание тяжёлое, взгляд обжигает:

— Теперь скажи, что я тебе безразличен. Что ты ничего не почувствовала, — голос его низкий, хриплый от желания.

Я пытаюсь найти в себе силы солгать, сказать то, что должна сказать, но вместо этого выдыхаю только одно слово:

— Почувствовала…

В его глазах загорается победный огонь, и он снова притягивает меня к себе. Его губы вновь накрывают мои, теперь уже гораздо жёстче и требовательнее. Поцелуи становятся жарче, откровеннее, и вскоре я чувствую, как мои ноги начинают подкашиваться. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть, и он, подхватывая меня за талию, прижимает ещё сильнее к своему телу.

— Ты должна была быть моей с самого начала, — шепчет он мне на ухо, касаясь губами чувствительной кожи на моей шее. — Он никогда не понимал, какая ты женщина. Он никогда не ценил тебя так, как должен был.

Его слова звучат не как упрёк, а как правда, от которой внутри становится и больно, и сладко одновременно.

— Касим, я не знаю… — шепчу я растерянно, пытаясь хоть немного прийти в себя, но он перебивает меня:

— Не нужно ничего знать сейчас. Просто почувствуй, что ты не одна. Что рядом есть мужчина, который готов за тебя бороться.

Он снова целует меня, медленно, глубоко, заставляя забыть обо всём на свете. Его руки гладят мои плечи, медленно скользят вниз по спине, сжимая мою талию так уверенно, словно он уже давно знает каждый изгиб моего тела. Мои пальцы запутываются в его волосах, притягивая ещё ближе, словно я боюсь, что он исчезнет, если отпущу.

Сердце бешено колотится в груди, а дыхание сбивается от непривычного, но такого приятного волнения. Я не думала, что когда-нибудь снова смогу чувствовать себя желанной, нужной, живой.

Он отстраняется совсем немного, чтобы посмотреть в мои глаза. Его взгляд горит, дыхание тяжёлое и частое.

— Я ждал этого момента слишком долго, чтобы просто позволить тебе снова уйти, — говорит он тихо, почти шёпотом, касаясь губами моего лба.

И в этот момент я понимаю, что он прав. Всё, что произошло только что, слишком сильно, чтобы забыть или проигнорировать. Я не воспринимала его как мужчину раньше, но сейчас, после этого поцелуя, во мне перевернулось всё.

Теперь я уже не могу думать о нём иначе. И это одновременно пугает и притягивает меня так, как ничто прежде. Впервые за долгое время я снова чувствую себя не только живой, но и по-настоящему нужной.

И это ощущение слишком драгоценное, чтобы позволить ему исчезнуть.

Глава 17

Я стою у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и никак не могу избавиться от ощущения, что поступила неправильно. Внутри всё переворачивается от того, что произошло между нами. Этого не должно было случиться, не так и не сейчас. Это грех, настоящий грех, и я чувствую себя виноватой и грязной. Мне невыносимо стыдно, потому что я позволила себе забыть обо всём, позволила себе забыть, что между мужчиной и женщиной до никаха не может быть даже прикосновений, не говоря уже о поцелуях.

Сердце колотится в груди, и я прикрываю глаза, пытаясь справиться с дрожью в руках. Но перед глазами всё ещё стоит он — его взгляд, его губы, его руки, которые так уверенно обнимали меня. И это страшнее всего. Потому что я вдруг поняла, что мне понравилось. Мне не просто понравилось — я хотела, чтобы это продолжалось, хотела, чтобы он не останавливался.

И тут же меня охватывает новый приступ стыда. Что со мной происходит? Я веду себя ровно так же, как Ада. Сначала «ничего особенного», просто взгляды, просто