Докопаться до менталиста - Надежда Николаевна Мамаева

Я искренне надеялась, что об этой позорной странице моей биографии никто не узнает. Скелеты унесут эту тайну с собой в могилы.

Но воображение все рисовало и рисовало, как за очередным поворотом нас остановит ночной дозор, потребует предъявить удостоверительные свитки и показать скрытые под капюшоном лица, а у скелетов давно уже истлело и то и другое.

Чтобы избавиться от этих картин, постаралась думать о чем-то другом. Например, что ментальный амулет у меня дрянь. А ведь артефактор уверял… Хотя, стоп. Что там сказал пан Мжетич: даже не всякий архимаг пробьет. И если все же приятель дедули не солгал (навряд ли Радомил стал водить дружбу с вруном), то получается, что Вацлав – не просто менталист, а убойной таки силы!

Да и сам он упомянул о жизни во дворе. Ну а где же еще обитать магу такой силы? Ведь к телепатам и так особое внимание короны. А если у Златовласки такая сила, какова должна была быть ответственность за оную? Это уже попахивает как минимум политическими играми королевского масштаба.

А в таких партиях пожертвовать одной рыжей пешкой – раз плюнуть. Я же девица хоть и не совсем простого люда, а из шляхты, но мелкой, бедной… Считай – только титул и есть.

Так что стоит все же держаться от менталиста подальше. Мы птицы разного полета. Он журавль во дворце, а я кулик – и вот мое любимое болото… Вернее, кладбище.

До него мы, к слову, добрались без приключений. Погост встретил нас тишиной. Такой густой и маятной, что она сама по себе у случайного захожего сюда уже рождала в душе тревогу. Но я была привычной. Такое безмолвие меня даже успокаивало.

Мы со скелетусами невульгарисами (отрытые в шкафу вещи отвечали за чувство вкуса и добродетель) свернули к старой части, где я совсем недавно рыла могилы. Те, к счастью, оказались даже не закопаны. Стражники то ли поленились, то ли не успели – кинулись ловить удравших Златовласку и комедиантов. Так или иначе, мне повезло.

– Вот и пришли, – сказала я.

Скелеты сгрудились у одной из ям и заглянули в нее с таким скорбным видом, что его хватило бы на целый монастырь из плакальщиц. Тот костистый, что был в шляпе, даже снял ее в знак траура и прижал к груди…

Нет, этих лицедеев даже могила не исправила! Все так же балаган устраивают!

– Да вы уже давно похоронены и отпеты были! Что как в первый раз! – фыркнула я и скомандовала: – Залезайте! Кто первый?

Самой смелой оказалась усопшая девица. Она, лихо подхватив юбки, сиганула в яму, улеглась в той, вытянувшись во весь свой небольшой рост, сложила руки на груди, как подобает усопшим, и всем своим видом показала: мол, давайте, закапывайте, я готова!

Ну я торжественно и вручила лопату обладателю мантии. Зачем девушке трудиться, когда рядом есть мужчины. Пусть и мертвые. Особенно мертвые! Им возмущаться и возражать нечем.

Скелет принялся махать лопатой, я – на это удовлетворенно смотреть. Скорбящий со шляпой отошел в сторону и чем-то тихо поскрипывал. Костями, наверное.

Потом настала очередь работника с заступом, который тоже не сильно-то и кочевряжился, улегся. Закапывал его уже третий из оставшихся скелетов. А вот последнего хоронить уже пришлось мне.

Вздохнула. Подхватила заступ. Земля была мягкой, податливой, и комья ложились ровно, без спешки. Я копала и думала о том, что даже как-то жаль прощаться с этими комедиантами, но… водрузив три голбца, прочитала надписи и поняла… Нет, я закопала этих трех лицедеев, но кто-то их точно отроет и не раз. Ибо у трех надписей на столбиках появились приписки «Разрешено использовать для практикумов по некромантии».

Так вот что выцарапывал третий скелет! Усмехнулась. Ну и пройдоха! А после создала заклинание развоплощения, опустив то разом на три могилы. Ну вот и все… И моему резерву на сегодня, и костям, в которых теперь не осталось ни магии, ни подобия жизни.

Вздохнула, подхватила заступ и пошла прочь. Надписи остались за спиной, белея в лунном свете, и я знала, что не сотру их. Пусть остается. Может, кто из некромантов и правда придет сюда попрактиковаться в ночи…

Домой я вернулась, когда небо на востоке начало светлеть. Скинула заступ в ящик, прошла на кухню, вымыла руки, поставила чайник. Спать уже не хотелось: накатила та самая странная усталость, когда тело вымотано, а мысли бодры и скачут, как блохи.

Но стоит только опустить голову на подушку – как враз отрубишься так, что и из пушки не разбудить.

Вот только и пытаться бдеть, не ложась, – не дело. На лекциях буду клевать носом. Так что все же стоит вздремнуть. Но сначала проверить моего спящего красавца…

В комнате было тихо, только Вацлав дышал ровно и глубоко, и одеяло вздымалось на его груди мерно, как волна. Я остановилась на пороге, глядя на мага. Все же жаль, что он телепат, а еще, похоже, аристократ из высшей знати, замешанный в политике по самую свою золотистую макушку (иначе не оказался бы в гробу! За простую интрижку с женой министра так глубоко не закапывают). Вот только нас с этим телепатом разделяет слишком многое…

Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и отправилась в комнату, где обычно жили мои родители, когда приезжали сюда.

Уснула я, кажется, мгновенно. А очнулась даже не от звуков побудного артефакта, который установила к седьмому удару колокола, а от… запахов!

Сначала решила, что это мне пригрезилось что-то очень вкусное. Масло, что шипит на сковороде. Яйца, взбитые с молоком, которые ровным слоем разливаются по горячей поверхности. Сыр, плавившийся, тянувшийся, пузырившийся от жара. Ломтики хлеба, только что обжаренные на сковороде до хруста.

Все это было настолько изумительным и настоящим, что желудок заурчал, а я наконец осознала – это не видение, а реальность… Села на кровати и заморгала. В комнате было светло: солнце уже взошло, и лучи его пробивались сквозь занавески, рисуя на полу золотые полосы.

Снизу донеслось ритмичное бряцанье, с каким обычно ложка или вилка ударяет о миску. Я натянула на себя рубашку, штаны, лежавшие рядом с кроватью на кресле, сунула ноги в сапоги и поспешила на кухню.

На той уже вовсю хозяйничал Вацлав в одних штанах. И даже без повязки! Убрал-таки ее! Так что теперь на месте вчерашней раны красовался