Докопаться до менталиста - Надежда Николаевна Мамаева

На истории магии магистр Депатовац рассказывал о новейшем времени, которое и историей-то назвать пока стыдно.

Событиям минуло лишь пять лет. Тогда-то наш владыка подписал соглашение, по которому продал северные земли почти за бесценок. Казна в те годы была пуста после неурожаев, кусок территорий, на которых больше полугода лежит снег, показался ему небольшой платой…

Только пару лет назад стало известно, что в тех землях выходят магические жилы. Много. Сильных… На них наши северные остроухие соседи приросли в своей мощи, как держава.

– Кнез Влоджимеж был при заключении этой цессии главой дипломатического посольства нашего королевства, – вещал преподаватель, даже не заглядывая в листы.

Он эти события помнил отлично. Да даже мы о них знали. Сколько тогда было нам, нынешним третьекурсникам? Лет по шестнадцать-семнадцать!

Знал ли кто тогда о том, сколь ценны эти территории…

Но сделка была совершена, отмене и пересмотру не подлежала, а потому нам осталось лишь извлекать уроки.

Я слушала, сцеживала зевоту в кулак.

– Пани Горгыржицкая! – голос преподавателя прозвучал ворчливо. – Вы с нами?

– Да, магистр. – Я выпрямилась, делая вид, что внимательно слушаю.

– Тогда повторите основные особенности заключения сделки по передаче земель.

Повторила. Не думая, механически, и о том, что деньги эльфами были выплачены в кратчайшие сроки, и что договор заверен королевской кровью, и о пунктах оного, в том числе что сделке ничего не препятствует, что она происходит по инициативе нашего королевства и претензий Владыка Казивир иметь после не будет… Магистр кивнул, удовлетворенный, и продолжил лекцию.

После истории была рунология, а за ней – перерыв, за которым стоял еще и практикум. Перед ним-то вся наша группа шустрыми тараканами высыпала на улицу. Кто перекусить под солнышком захваченным с собой, кто в общежитие, кто в едальню…

Я тоже вышла во двор, села на скамейку у фонтана, достала из сумки бутерброд с сыром и уже собралась откусить, когда рядом нарисовался Якуб.

Здоровяк встал, заслонив мне солнце своей тушей, и помедлил, переминаясь с ноги на ногу.

– Чего тебе? – спросила я, пряча бутерброд обратно в сумку: если этот громила покусится на мою еду, отбить будет трудно.

– Ядвига, – начал он вкрадчиво, – ты же вчера домашнее задание по теории поднятия делала? Я тут… того… не успел.

– Не делала, – ответила я, отворачиваясь.

– Как так? Ты же Горгыжицкая! – адепт вытаращился на меня, будто я сказала, что смерть обратима, время можно отмотать назад и нам всем Забельский поставит превосходно, ни о чем даже не спрашивая и нервов не расчесывая.

– И что с того? – недовольно выдохнула я. Ну вот опять… Если я потомственная некромантка, то все, буквально все от меня ждут соответствия фамилии, идеальности, абсолютного знания, отточенных навыков и еще много таких же нехороших слов.

Правда, к третьему курсу к такому уже попривыкла и я, да и одногруппники гораздо реже об этом вспоминали. Но реже – не значит никогда. Вот и сегодня…

– Ну и… все… – растерялся Якуб. И, не веря, переспросил: – А че, правда не сделала?

– Правда, – ответила этому неверующему и вытащила тетрадь, раскрыла на последней исписанной странице. Якуб, заглянув, убедился: ни одной литеры, ни одного значка нового на листе нет. Все, как и у него.

– Ну ты даешь, – протянул он. – А я уж думал… Ладно. Прости, что отвлек.

– А сам-то чего? – спросила я, когда он уже собрался уходить. – Не успел?

Якуб почесал затылок, покосился по сторонам, будто проверял, не подслушивает ли кто, и сказал вполголоса:

– Вчера вечером такое было… особняк Гедиминов полыхал. В центре, на Княжеской улице. Ты не слышала?

– Слышала краем уха, – кивнула я, припомнив разговоры на главном дворе академии. – Пожар как пожар.

– Да не просто пожар! – Якуб оживился, присел на скамейку рядом, а я ощутила легкое тепло в районе груди. – Говорят, туда вор забрался. И не ночью, а вечером! Вот наглец! Обошел все охранки, точно хозяин. Его кнеса Гедимина чудом лишь заметила и шум подняла… Вор-то, видимо, удирая, чтоб замести следы, и устроил взрыв, после которого все запылало… За ним, конечно, в погоню пустились, да утек, говорят, не словили…

Я сжала бутерброд в руке, и сыр выскользнул из хлеба, шлепнулся в пыль. Я не заметила.

– Вор? – переспросила я.

– Ага…

Сердце кольнуло… А ведь Вацлав пришел ко мне, получается, сразу после случившегося пожара. Не похоже на простое совпадение.

Но куда больше смуты в душу внесла эта кнеса Гедимина. Кто она Вацлаву? Хотя если и жена… мне же менталист ничего не обещал!

– Ты чего? – Якуб озабоченно заглянул мне в лицо. – Какая-то белая. Плохо себя чувствуешь?

– Нормально. – Я тряхнула головой, отгоняя мысли. – Просто… не выспалась.

Заставила себя улыбнуться, а одногруппник, поболтав еще немного и отчего-то пооткровенничав о новой зазнобе сердца, ушел. Я же осталась сидеть на скамейке, сжимая в руке уже один только хлеб. Голуби рядом весело клевали выпавший сыр, радуясь тому, что с неба упало… Я смотрела на фонтан. Вода журчала, брызги взлетали и падали, и солнце играло в них, рассыпая радуги.

Вацлав, возможно, Гедимин. Хотя, может, и нет. Мало ли пожаров бывает в столице… Пока не проверишь – точно и не узнаешь. Но зачем мне это? На догадках и расстанемся с тобой, Златовласка. Буду верить, что откопала кнеза.

– А остальное – не твое дело, Яга, – сказала я себе. – Совсем не твое.

Но после занятий, когда солнце уже перешло через зенит, я поймала себя на том, что иду не домой, а в центр. Ноги сами несли, сворачивали на Княжескую улицу, обходили перекрытые лентами кварталы, где меняли брусчатку на мостовой, и наконец привели к нужному месту. Здесь все еще пахло гарью.

Особняк Гедиминов стоял на углу. Здание из белого камня, с барельефами, башенками, стрельчатыми окнами. Дворец, да и только! На втором этаже оного чернели провалами три окна. Похоже, там-то и разгорелся сначала скандал, потом пожар…

У ворот толпились зеваки, стражники отгоняли их, но никто не обращал внимания на рыжую девушку, которая стояла в тени старого каштана и смотрела на пепелище. Что же здесь произошло? У кого бы узнать…

– Пани, вы кого ищете? – голос раздался сбоку.

Я обернулась.