Докопаться до менталиста - Надежда Николаевна Мамаева

за спиной. Руки подрагивали, и я сжимала их в кулаки, чтобы он не заметил. Второй этаж. Коридор. Комната, дверь которой захлопнулась, когда мы оказались внутри и… Объятья. Крепкие. Нежные. В которых уже и не надеялась очутиться…

Кончик мужского носа коснулся моего и прочертил короткую линию – снизу вверх, до лба. А после – и обратно. И в тишине спальни раздался срывающийся шепот:

– Не проси меня больше уйти. Я все равно не смогу выполнить этой просьбы. Ты мне нужна как воздух! С тобой я хочу быть собой. Не притворяться. Потому что ты сама – истинная, без капли фальши… Я буду последним идиотом, если упущу такую девушку. Яда, дай шанс. Дай его нам обоим…

Я глотнула. Понимая, что здесь и сейчас я выбираю свое будущее. Мы выбираем. И оно будет отнюдь не простым, как и сам Вацлав. Ведь придется делить на двоих не только жизнь, воздух, но и мысли…

– Ты сможешь быть со мной. Единственная, кто это сможет. Потому что настоящая.

– Потому что мне нечего скрывать, – ответила я и не удержалась от ехидного: – А если будет – я знаю, где тебя можно прикопать…

– Согласен! – выдохнул Вацлав, и его губы накрыли мои.

Пальцы менталиста зарылись в мои рыжие волосы. Я вцепилась что есть силы в мужские плечи, чтобы не упасть. Но мы все равно падали, падали и падали. В этот невозможный первый поцелуй…

Мягкость губ. Бархат языка. Горячее дыхание. Касания. Касания. Касания… И сколько бы их ни было, казалось – мало! Словно две души, тосковавшие друг без друга вечность, наконец встретились на кончиках наших губ.

Быть друг с другом. Без тайн и недомолвок. Просто вместе.

Поцелуи становились все более глубокими, руки – смелыми, мысли – откровенными. И я уже не знала, где там мои, а где Вацлава…

Мы таяли в объятьях друг друга, растворялись. Хотелось быть как можно ближе, и случайно, да-да, безо всякого умысла я прижалась своей грудью к мужской.

Менталист судорожно выдохнул прямо в поцелуй, а мне захотелось коварно улыбнуться, потому как я ощутила не только дрожь предвкушения Вацлава, но и все, что он испытывал в этот миг. И меня прошило этими чувствами от макушки до пяток.

В следующий момент мужские бедра чуть подались вперед и потерлись о меня, а перед глазами встал образ меня же, но уже без платья. И от этого кое у кого просто встал… Вопрос: согласна ли я? Да, именно он, а не то, что менестрели в балладах величают чреслами.

Хотя кого я обманываю! И чресла тоже были весьма активны. Да так, что мне стало жарко от одного бесстыдного мужского движения (мои провокации не в счет!). Но главное не это, а то, что захотелось большего. А еще – чтобы тканей на нас осталось как можно меньше!

Жаркие и тягучие поцелуи сменились жгучими, короткими. Они покрывали мою шею, ключицы, лицо… отдавались пульсацией где-то в мозгу, сводили с ума. Я зажмурилась от удовольствия и застонала. Под опущенными веками в круговерти заплясали звезды…

– Яда… ты сводишь меня с ума… Я не думал, что когда-нибудь может быть вот так… – судорожно глотая ртом воздух, протянул Вацлав, на миг оторвавшись от меня.

«У него же наверняка до меня был целый дворец…» – пронеслось в мыслях.

– До тебя я никого не любил… – хрипло простонал Вацлав. – Ты моя душа… Мое сердце полно тобой, Яда…

Его голос под конец сорвался на хрип. Кажется, менталисту требовалось немало усилий, чтобы говорить сейчас. Но держался он из последних сил. Чтобы я услышала. Не мысли. Слова.

Едва Вацлав произнес их, как его ладони снова скользнули вверх, с ягодиц на талию, по завязке платья, которая была спереди, словно невзначай задели грудь, чтобы зарыться в распущенные (и когда только успел!) волосы… но это короткое касание заставило меня застонать. А еще тысячу раз пожалеть, что между ладонью менталиста и моей грудью было несколько слоев ткани… Какая же она лишняя здесь!

– Согласен, – рвано выдохнул Вацлав, заглядывая мне в лицо. Раскрасневшееся наверняка такое лицо, с распухшими губами, лихорадочными, с томной поволокой глазами, растрепавшимися волосами.

Хотя и сам Вацлав тоже был сейчас отнюдь не образцом невозмутимости. Один его темный грешный взгляд чего только стоил!

Кровь стучала в наших висках. А мы смотрели и видели друг в друге только друг друга. Не титулы, не фамилии, не дар великой силы и не наследие предков и их таланты, которыми ты обязана обладать лишь по факту рождения.

– Если ты меня сейчас не остановишь, то никто не смож… – начал было Вацлав, касаясь пальцами моей щеки, и тут мироздание показало, что кое-кто еще в силах сделать это.

– Пан Матеуш, вы обедать будете? – раздался голос дедули снизу, заставив нас враз вспомнить, кто мы и где.

– Да, обязательно, – отозвался Златовласка уверенно.

И вот как у него это получилось, так враз совладать с голосом? Я свой где-то потеряла между двумя «согласен» Вацлава и сколько ни искала – не могла найти.

Собирались мы долго. Поправляли одежду, волосы, потом как-то случайно один неосторожный взгляд – и снова все растрепалось.

Но все же с третьей попытки спуститься на кухню смогли.

А после я предложила Вацлаву прогуляться по столице, показать, что здесь где…

Златовласка с охотой предложение принял. Так что мы ходили по улицам, ели крендели, целовались. А то, что при этом менталист был под личиной тощего долговязого парня – сущая ерунда.

Главное – мы были вместе. Не знаю, надолго ли. Но пока я решила наслаждаться каждым мгновением.

Глава 8

День кончился возмутительно быстро, и, когда мы вернулись домой, Вацлав, стоя посреди спальни, тихо произнес:

– Мне надо будет уйти. Остались кое-какие незавершенные дела.

Я лишь согласно кивнула.

– Нужно вернуть северные земли? – уточнила я.

– Как ты догадалась? – уточнил маг и осекся, прочитав все в моих мыслях.

Да и догадаться-то было несложно: достаточно сопоставить имена министров, один из которых сиганул в окно, а другой сам решил во всем сознаться, и даты. Ведь как раз пять лет назад и случилась та самая передача земель.

– Я услышал, о чем думал Влоджимеж, – произнес Вацлав. – И попытался помешать ему и Йодловацу.

– И за это тебя пять лет назад закопали,