Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

планировал отдать часть заповедника, ведь вы, фарикийцы помимо того, что хорошие мореплаватели, еще и знатные охотники. Какой прок в скалах и дурнопахнущей грязи? Но если тебе так хочется, дорогой Теодор, Дикая бухта твоя».

Уже через месяц по всем государствам неслась весть, что Теодор Фарикийский предложил руку и сердце прекрасной принцессе Виоле, и та с радостью ее приняла. Лючия очень сильно надеялась, что любовь сына к милой девочке изменит его. Два года пролетели как один день. Оба королевства готовились к скорой свадьбе.

***

Лючия, задумавшись, выронила из рук круглый камешек. Он звонко поскакал по полу. Закатился под столик с зеркалом, блеснул оттуда золотым глазом. Но королева не кинулась за ним. Смотрела на злополучный камешек и будто не видела его: в голове чередовались воспоминания о недавних событиях. Страшных. Перевернувших ее мир.

***

Еще месяц назад ничто не предвещало беды.

Ровно до тех пор, пока на пороге не появился курьер из Итары. Он протянул принцу конверт, дождался, когда тот убедится в целостности печатей, и отбыл назад. А Теодор отправился в кабинет отца изучать документы, присланные правителем соседнего государства. Лючия пошла следом, желая порадоваться за сына.

Принц сломал сургуч и аккуратно разрезал край пакета. На стол вывалились исписанные листы, каждый из которых венчала красная королевская печать.

– Перечень приданого Виолы! – сын заметно волновался. Его взгляд, пропустив полагающуюся приветственную часть, побежал по строкам списка.

Лючия, приготовившись слушать, села на диван и расправила юбки.

– Смотри–ка, заповедник оленей все же вошел в приданое! Эйгоний не поскупился! – радостно сообщил Тео, откладывая первый лист. – А вот и та самая Дикая бухта! Как и было обещано, – его голос от восторга звенел. – Так–так–так… Гряда Пятерня с прилегающей береговой частью и Зловонным изломом…

Сын неожиданно замолчал, резко схватил следующий лист, не заметив, что остальные, сдвинутые порывистым жестом, разлетелись.

– Тут какая–то сноска, – глухо произнес он. Лючия замерла. Даже дышать перестала. – «Остров Безымянный, без системы появляющийся на поверхности, в данный перечень не входит и остается достоянием Итары». Этого не может быть, – рука сына опустилась. Бумага в его пальцах подрагивала. – Это ошибка. Я уверен.

– А если нет, свадьбы не будет? –Лючия поднялась. – Неужели ты откажешься от Виолы только из–за острова?

– Свадьбе быть, обещаю. Я не упущу ни Виолу, ни от остров, – сын злился, хотя и пытался скрыть злость за бравадой. – Ты лучше займись своими делами. Куда там завтра с утра собиралась?

– К роднику святого Илии, а на обратном пути в монастырь Вдов моряков.

Как же сейчас она ругала себя за то, что не отложила поездку на потом! Лючия запланировала ее лишь затем, чтобы не отвлекаться в предстоящей свадебной кутерьме на нужды неимущих.

За ней прислали. Посыльный своим громким стуком в ворота разбудил весь монастырь.

– Король умирает!

К ее возвращению супруг уже так обессилел, что не мог говорить.

– Вильхельм, милый! – сдирая с себя сделавшийся вдруг душным плащ, Лючия упала перед кроватью на колени. Прижала холодеющую руку мужа к щеке. Он выдохнул, радуясь, что судьба позволила увидеться с любимой женщиной, и закрыл глаза.

Нет, в этот раз Лючия не рвала на себе волосы, не каталась в истерике по полу. Она закаменела. Разом вдруг осознала, что осталась совсем одна.

День похорон прошел как в тумане. А за полночь в покои королевы–вдовы проскользнуло доверенное лицо.

– Думаешь, Вильхельма отравили? Но врачи же утверждали, что у короля случился сердечный приступ! – она не могла поверить. – Разве «Бриллиантовая слеза» показала яд?

Серый человек, которого не только в толпе трудно было бы заметить, но и не восстановить по памяти черты лица, даже если бы он час маячил перед глазами, удрученно помотал головой.

– «Слезу» не нашли. Как будто нарочно спрятали, чтобы выдать смерть за естественную.

Лючия знала, что ее супруг ненавидел «всякие безделушки», которыми считал обереги, а потому ей не удалось заставить его носить «Бриллиантовую слезу», могущую распознать яд.

– Разве естественно, что вполне здоровый мужчина вдруг умирает?

Серый человек нервно потер сухие ладони. Этот вроде бы тихий звук резанул по нервам королевы.

– Говори!

– Сам не присутствовал, но на кухне шепчутся, что Его Величество почувствовал себя плохо спустя час после ссоры с сыном.

– Они ссорились?! Из–за чего?

– Никто не знает. Видели только, что Теодор вылетел из кабинета отца разъяренный. Король кричал ему вслед, чтобы тот успокоился и не наломал дров. Тео сшиб с ног слугу с подносом. Тот обварился. Пришлось заново готовить.

– Вышла задержка? – Вильхельм часто, особенно в отсутствие жены, обедал у себя в кабинете.

– Да, я же говорю, на час. Потому не сразу и поняли, что случилось. Нашли короля уже без сознания.

– Неужто сын? – мать схватилась за сердце. Так щемило, что серый человек, заметив, как побледнела хозяйка, в беспокойстве дернул за ленту с колокольчиком.

Однако Лючия нашла в себе силы спросить:

– Говори, что еще? Я же по глазам вижу, что умалчиваешь что–то важное. Откуда догадки об отравлении?

– Кто–то накануне болезни короля ходил к запретному водопаду. Лица разглядеть не удалось. Я проследил обратный путь: человек в плаще скрылся в крыле, принадлежащем Его Высочеству.

– Неужели все–таки Тео?

Вбежавшая без стука фрейлина оборвала диалог, и королева не услышала, что о принце думает ее доносчик: когда Лючия выпила капли, и обеспокоенная фрейлина, наконец, покинула покои, серого человека на месте не оказалось.

Только ограниченное количество обитателей дворца Семи водопадов знало, что существует еще один рукав, бьющий из–под земли – восьмой, со страшным названием Смерть. Кто выпьет хоть каплю этой жидкости, погибнет. Запретный водопад находился так глубоко под скалами, а путь к нему был настолько труден, что для него не требовалось серьезной охраны. Да и кто пойдет туда, где даже брызги воды могут погубить?

***

Королева–мать, подобрав юбки, опустилась на пол, потянулась за укатившимся камешком. Холодный, невзрачный на вид. Если бы не редкие золотистые прожилки, трудно было бы поверить, что Пир баснословно дорогой. А ведь вся его ценность заключалась в том, что Пир можно было заговорить, влив в него совсем немного магии, но в ответ камень возвращал ее со сторицей. «Ты ему каплю, а он в ответ море», – так объяснял магию Пира почивший супруг.

Лючия вздохнула. Была она королевой, а теперь к ее титулу прибавилось горькое слово «вдовствующая», то есть не имеющая особой власти. Как холодно и страшно стало во дворце! Лишь прикосновения к магическому гребню и камню радуют ее. Не за их волшебную силу, нет. Их подарил любимый муж, озаботившийся даже такой чрезмерной