Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

красивой птицы с круглыми сверкающими глазами, роль которых исполняли бриллиантовые короны–обручи, шея – это стройные ряды королевской гвардии, одетой в синие одежды, тело – люди в храмовых черных одеждах, украшенных летящими золотыми и серебряными плащами, а одеяния знати исполняли роль блистающего изумрудными красками хвоста.

Птица летела, рассекая облака парящих в воздухе лепестков роз. Фарикийская знать, наблюдая за шествием с высоты открытых площадок и балконов дворца Семи водопадов, была заворожена полетом сказочного павлина по главной улице столицы.

Лишь четверка намазийцев, несущая на своих сильных плечах открытый паланкин, шествовала отдельно и тем самым сильно выбивалась из общей картины. Но горожане, горячо спорившие между собой, в конце концов согласились, что и здесь тарквидцами все продуманно до мелочей. Уж больно эта четверка была похожа на отдельно летящее перо, выбившееся из хвоста павлина. Казалось, шаловливый ветер выдернул его из оперения, играя с красивой птицей. И действительно, вокруг намазийцев то тут, то там взлетали закрученные ветром спирали из лепестков роз, что делало общую картину еще более фееричной.

В паланкине восседала старуха с крылатым котом на коленях. Она улыбалась во весь беззубый рот и приветственно махала толпе горожан. Когда от порывов ветра подол ее нарядного платья слегка задирался, она хмурилась и что–то бормотала. А потом проделывала руками пассы над головой, словно гладила кого–то большого и вихрастого. И опять широко улыбалась. Так широко, что зрители воочию убеждались, что у старухи все же остались зубы. Целых три.

Между тем королевская пара подошла к мосту Любви и остановилась. Барабаны смолкли. Король Лард достал из нагрудного кармана кителя белую ленту и завязал глаза своей королеве. Потом подал ей руку и произнес: «Доверься и закрой свои глаза, тебя я крепко за руку держу. По тонкой грани меж Добра и Зла в любовь тебя легко я провожу».

Пара двинулась вперед. Под мостом бушевало море, но повинуясь велению ветра, оно не пугало. Налетая на скалы, вода рассыпалась на мелкие брызги, опадающие мириадами звезд. Ревнивое солнце тоже решило внести свой вклад в праздник: над мостом расцвели десятки радуг.

У зрителей захватило дух. Такого невероятного зрелища им никогда не приходилось видеть! Солнце, море и ветер, кружащий лепестки роз, создали сказочную красоту. И в этой цветной круговерти шествовал король в маске и вел за собой любимую. У нее не дрогнет рука, а он ни за что не выпустит ее ладонь из своей.

Дойдя до последней радуги, Лард снял повязку с глаз Виолы. Она растерянно оглянулась и замерла, оценив красоту, созданную природой. Вложив в ее ладонь золотую монету, король скомандовал: «Раз, два, три!», и две монеты одновременно полетели в воду, составив компанию множеству других, покоящихся на дне неспокойного моря.

Когда Лард притянул к себе любимую и нежно поцеловал, вокруг раздалось многоголосое растроганное «А–а–ах!». Нечасто короли целуют своих королев на глазах у тысячи зрителей!

А по длинной лестнице, ведущей из Дворца семи водопадов, к ним навстречу шла королева Лючия, незаметно вытирая слезы счастья. Когда она остановилась на площадке, увитой розами, молодые опустились перед ней на колени.

– Благослови, матушка!

Она положила ладони на их головы и произнесла дрожащим голосом ритуальные слова благословения. Когда королева закончила, король Лард не позволил Лючии убрать руку. Перехватив ее, он поднес ладонь к губам и замер, не поднимая глаз на смущенную такой вольностью королеву.

– Матушка, прошу простить меня и не волноваться, – тихо произнес он. – Обещаю, в вашей жизни отныне будут только счастливые события.

Поднявшаяся с колен Виола, подошла к королеве и встала рядом, словно хотела поддержать ее.

Сердце Лючии забилось в предвкушении чуда. Вот–вот, произойдет то, что изменит ее жизнь навсегда.

Лард медленно снял маску и откинул ее в сторону. Та, подхваченная ветром, спланировала в море и быстро ушла под воду.

Королева качнулась, но Виола обняла ее за талию.

– Как такое может быть? – удивленно прошептала Лючия, всматриваясь в мужское лицо. Такое родное и такое незнакомое. Она точно знала, что перед ней не Теодор. Тот был мельче и глаза у него другие, более темные. Немного помолчала и с надеждой произнесла: – Стефаний?

Мужчина, не спуская с матери взора, в котором плескались надежда и волнение, утвердительно кивнул. Тогда Лючия, ошеломленная нежданным счастьем, упала на колени и обняла своего дорогого мальчика. Рядом опустилась Виола. Все трое замерли в сплетении родных рук.

А со стороны дворца к увитой цветами площадке спешили родители Виолы. Они не вытерпели ожидания в тронном зале, готовом принять нового короля. Им хотелось поскорее расцеловать свою любимую девочку. Правда, королева Итары особо спешить не могла, скоро у Виолы появится маленький брат.

Толпа зрителей закричала громкое «У–р–р–а–а–а!», когда с фрегата «Суровая леди» раздался залп, и в воздух взвились полоски дыма, окрашенные в цвета трех царствующих домов.

– Только попробуйте разогнать дым, – проворчала старуха в паланкине и почувствовала, как прохладный влажный ветер качнул ее юбки, а сухой и жаркий обнял за плечи.

КОНЕЦ