Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Король в опасности! – коротко кинула я и распахнула дверь. Ирма даже не удосужилась ее закрыть, считая, что провела всех.

Чертова девка сидела на Ларде.  Его ладонь прижималась к обнаженной груди, ее лежала сверху. Но стоило Ирме развернуться в мою сторону и убрать руку, как королевская безвольно упала вниз.

Я с удовольствием отметила, как сильно поразила Ирму, заявившись сюда живой и невредимой. Ее темные глаза расширились, а рот, которым она, должно быть, только что целовала моего мужа, распахнулся. Судорожными движениями Ирма пыталась нащупать рукава сброшенной за спину одежды. Но я не предоставила ей и шанса выглядеть достойно.

– Лард! Проснись! – рявкнула я во все горло. Всучив застывшему за спиной матросу подсвечник и краем глаза отметив, что зрителей прибавилось, я все равно не отказала себе в удовольствии прыгнуть на девку и вцепиться в ее черные космы.

Растерянность прошла, и Ирма извернулась, чтобы ответить, но «белые начинают и выигрывают» – я боролась за своего мужа со всей страстью, на какую была способна, подбрасывая в костер ненависти видения, где эта гадюка целует спящего Ларда.

Змея попыталась отвлечь меня огненными шарами, появляющимися по щелчку ее пальцев, но добилась только того, что я, не обращая внимания на ожоги и треск подпаленных волос, заломила ей обе руки за спину и так и выволокла из каюты – голую, лохматую, упирающуюся носом в пол.

Команда «Суровой леди» расступилась, образуя живой коридор.

– Шлюпку на воду! – скомандовала я. И держала дергающуюся девицу ровно столько, сколько потребовалось, чтобы мой приказ выполнили. – Ссадить ее на берег!

Никто ослушаться не посмел.

Когда ее, вырывающуюся и в злобе скрипящую зубами, спускали вниз, я сбегала в каюту и скинула в лодку рубашку кока, в которой совсем недавно ходила сама. Ну не зверь же я.

Убедившись, что король дышит и вполне себе спокойно спит, оставила возле него лекаря и спустилась к себе.

Вот тут меня и накрыло. Я еле доползла до кровати. Спрятав голову под подушкой, чтобы никто не слышал, как я рыдаю, что явились следствием душевного перенапряжения, я вновь и вновь прокручивала в голове события сегодняшней ночи. Я чудом осталась жива, в дикой, никак не свойственной принцессам драке отстояла любимого, и теперь страшно стыдилась, что меня увидели вовсе не тем нежным, боящимся сквозняков цветочком, каким знали до того.

Высморкавшись в простыню – не было сил подняться и поискать что–то более подходящее, я вздохнула. Вот и пригодилось умение увертываться, заламывать руки и бросать через бедро. Невесть как, но справилась. Спасибо кузену. Он еще подростками начал натаскивать нас с Трир, чтобы мы, в случае необходимости, сумели дать отпор чересчур назойливым кавалерам. И пока каждая не показала свое умение, Вольмер не удовлетворился.

Уроки Вольмера мы получали под великим секретом, иначе родители задались бы вопросом, для чего юным леди осваивать столь грубые способы отпора, и никогда в жизни не выпустили бы дальше ограды королевского сада.

Все началось с досадной ошибки: кузен узнал нас на петушиных боях. Думая, что никто не заподозрит под серыми плащами истинных леди, мы слишком громко болели за остроклювого бойца, за что и поплатились: Вольмеру открылась тяга сестры и кузины к приключениям. И хотя мы в два голоса заверяли, что все предусмотрела и не суемся в совсем уж ужасные места, а помимо того за нами всюду следует вооруженный слуга, он нам не поверил. И заключил с каждой из нас договор: пока мы не положим его на лопатки, он нас в город не выпустит.

«Иначе я все расскажу королю», – последний аргумент Вольмера был самым действенным. Пришлось подчиниться. Положить его на лопатки, конечно, не положили – куда уж нам до первой шпаги Итары, но уроки усвоили.

***

Утром я проснулась с четким ощущением, что нахожусь в каюте не одна. Я буквально подскочила на кровати и натянула покрывало до самого носа – непроизвольный защитный жест. Хотя, как тонкое покрывало могло бы меня защитить?

Чутье не обмануло. В кресле Лард. Пристроив локоть на подлокотнике, он подпер подбородок ладонью и имел крайне задумчивый вид.

– Откуда здесь кресло? – сказала первое, что пришло в голову. Уж слишком внимательным сделался взгляд короля, стоило ему понять, что причина его задумчивости проснулась и от неловкости болтает босыми ногами.

Он не ответил на вопрос, продолжая буравить меня взглядом. Я плотнее прижала к себе покрывало и скрестила лодыжки, чтобы унять нервную дрожь.

– Кто ты? Я тебя знаю? – спросил Лард, меняя позу. Теперь он сидел прямо, но слегка подался вперед, будто видел впервые, и ему было крайне важно рассмотреть меня как следует.

Я выдохнула, вспомнив вчерашнюю дикую драку.

– Я все объясню, – я облизала губы и пододвинулась к краю кровати, чтобы быть ближе к королю. Хочет рассмотреть? Пусть смотрит на здоровье. Доверительно наклонилась к нему и прошептала: – Я не виновата, она первая начала.

– Кто тебя учил драться?

Я еще сильнее заволновалась, но юлить не стала.

– Вольмер, но…

– Брат Трир?

У меня вытянулось лицо. Откуда Ларду известны отпрыски графа Соккор?

– Оторву руки мерзавцу. Раз уж взялся, следовало учить драться правильно.

– Он учил. Это я не совладала с яростью и вцепилась Ирме в волосы, – я отвела глаза к окну. А как бы, интересно, поступил сам Лард, если бы застал мужчину сидящим на мне? – Некрасиво, конечно, вышло.

– Ну хоть получила удовольствие?

Я прижала к горящим щекам прохладные ладони. Мне сделалось жарко, стоило вспомнить, как я стащила негодяйку с постели, вцепившись в ее волосы. Край покрывала, которое уже ничего не удерживало, сполз на колени.

– Получила, – широкая улыбка растянула мои губы. – Особенно, когда велела посадить ее в шлюпку и увезти, а меня беспрекословно послушались.

– Лекарь на камбузе нашел пустой пузырек со следами снотворного. Меня опоили, и я совершенно ничего не помню с того самого момента, как шагнул в каюту.

– Тебе повезло, – я кивнула, – меня она хотела отравить. Видишь? – я сдвинула ворот ночной сорочки, немного пострадавшей в бою, но за неимением другой, я не рискнула ее снять и улечься спать нагишом. – Это «Бриллиантовая слеза» – последний подарок Теодора. Хоть здесь действовал с умом. «Слеза» предупреждает о яде жжением. Чем сильнее ожог, тем смертоноснее яд.

Судя по тому, как расширились глаза Ларда, он прочувствовал, что мог вообще меня потерять.

– Я прощена? – я слезла с кровати, скинула покрывало на пол и устроилась на коленях короля.

– Я ни в чем тебя не виню, –