Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

Лард рассмеялся.

– Я не уйду из храма без благословения водной стихии, – я топнула ногой. Не хочу рисковать только из–за того, что Вода не изволила отметиться.

– Твои слезы. Это и есть благословение, – он снял подушечкой пальца слезинку с моей щеки. А я даже не поняла, что плачу. А плакала я от того, что моя мечта исполнилась, и теперь мы вместе. Ну и от облегчения, что мне не придется разрушать храм Стихий.

«То–то же!» – произнесла я, бросив беглый взгляд на притихший в чаше огонь. И протянула руку королю, скрывающему лицо под маской. После первой брачной ночи точно такая же закроет и мое лицо.

***

«В величественном замке королей Тарквидо уставшая невеста разоблачалась после проведения свадебной церемонии. Силами трех служанок с нее снимались многослойные кружевные и атласные одежды, распутывались волосы, скрученные в замысловатую прическу, стаскивались с ног тончайшие чулки и расшнуровывался тесный корсет…»

Так мне виделась когда–то прелюдия первой брачной ночи. В реальности все оказалось иначе. Халат я потеряла где–то сразу после застолья, где мы отдали должное изысканным яствам. Блюда были подобраны так, чтобы мы не свалились на кровать переевшими китами, но и не урчали животами от голода, не находя в себе сил для ответственного момента. Благодаря умелым поварам, мы чувствовали себя легко. Спасибо и виноделам – всего один кубок игристого вина, выпитый на двоих, погрузил нас в состояние радостного ожидания счастья. Мы бежали по пустому коридору в одних нижних рубашках, звеня браслетами на ногах и смеясь.

Магический Пир избавил меня от всех последствий насилия, и теперь я не зажималась, стесняясь своего тела, а трепетное отношение ко мне Ларда способствовало исцелению души. Я уже не верила, что мое сердце когда–то трепетало при виде другого мужчины. Теодор отравил мой разум, но побывав в храме Стихий, я будто прошла очищение, и все страшные события сделались забытыми. Словно я видела страшную сказку, героиней в которой была не я, а какая–то другая принцесса.

– Что? – Лард обернулся на меня, почувствовав, как сжалась в его ладони моя рука. Мы стояли у дверей королевских покоев. Отныне они сделаются и моими.

Я покачала головой.

– Нет, ничего.

– Трусишь?

Я пожала плечами. Несмотря на то, что король не раз видел меня раздетой, я заметно волновалась. Знание, что первое соитие зачастую болезненно, пугало меня, а ведь Лард никогда не причинял мне боли. По ощущениям сейчас передо мной находился не порог мужской спальни, а высокая скала, с которой я готовилась прыгнуть в море.

Я невольно вздрогнула, когда раздавшийся за спиной скрипучий смех заставил отвлечься от собственных мыслей. Обернувшись, я увидела старую няньку короля.

Барга, опираясь на клюку, вроде бы шла медленно, но приближалась с какой–то странной неотвратимостью, будто она ступала не сама, а ее несло к нам. Чувствовалось в ее движении что–то колдовское. Вон и подол юбки, вопреки законам мира, вился не позади нее, как случилось бы у всякой идущей женщины, а раздувался колоколом впереди. Точно Барга сидела на качелях, толкаемых сзади ветром. Я, стоя на пороге спальни в одной рубашке на голое тело, под цепким взглядом старухи засмущалась.

– Как же повезло Ларду! – громко произнесла она, растянув тонкие губы в улыбке. Эхо гулкого коридора, где только что слышались наш смех и звон браслетов, вторило теперь старой шаманке. – Я долго наблюдала за тобой. Ты чиста и душой, и телом. И родишь моему мальчику сильных сыновей и красивых дочерей, – Барга приблизившись ко мне вперилась в меня мутным взглядом. – Боишься?

Заметив, что мои щеки пылают от стыда, а я, и без того боящаяся первой ночи, а уж тем более при таком бесцеремонном намеке на соитие, не нашлась с ответом, нянька вытащила откуда–то из просторных одежд маленькую резную шкатулку, сунула мне в руки и застыла в ожидании.

Я дрожащими пальцами открыла красивую вещицу, но, увидев обыкновенный песок, непонимающе уставилась на Баргу.

– Не спрашивай, просто вытряхни на свое брачное ложе. Песок не причинит вреда ни тебе, ни Ларду. А сын, которого ты зачнешь в первую же ночь, получит от меня дар разговаривать с ветрами. Видишь, здесь желтые крупинки смешаны с белыми?  Желтые – песок, который принес пустынный ветер, белые – песок с морского берега. Это бесценный подарок ветров, не пренебрегай им.

Произнеся напутствие, Барга обняла меня и поцеловала.

– Моя душа поет, – призналась она, обхватив мое лицо сухими ладонями. – Ветра не останутся одинокими, будет с кем поговорить, когда я покину мир.

Точно в подтверждение ее слов, жаркий ветер скользнул в комнату, бесстыдно погладив мои голые ноги, а морской, влажный, стер над верхней губой испарину. Его прикосновение было похоже на несмелый поцелуй.

Ни я, ни Барга не заметили, когда Лард снял маску. Он стоял у двери и наблюдал, как две близкие ему женщины тихо беседуют. Я обернулась на него и широко улыбнулась.

Тревога, крупицы которой еще жили в его глазах, бесследно растаяла. Я любила мужа всей душой и, если он переживал о своем сходстве с кем–то, чей образ с каждой минутой неумолимо стирался, то все зря. Братьев нельзя сравнивать. Они, несмотря на то, что родились близнецами, были совершенно разными. У меня имелось гораздо больше семи причин, чтобы сделать верный выбор. И хватило одной, чтобы не ошибиться: я выбрала Ларда сердцем.

– Спасибо, бабушка Барга, – произнесла я, с неохотой отрывая взгляд от любимого лица. Шаманка покашливанием напомнила о себе. – Я сделаю все, как вы сказали.

Старая Барга поспешила уйти, но король перехватил ее и, горячо расцеловав, шепнул ей «спасибо».

Вернувшись ко мне, подхватил на руки и закружился.

– Сын! У нас будет сын! Барга никогда не ошибается!

Переступив порог, все еще пританцовывая от радости, Лард донес меня до кровати. Его восторг передался и мне. Я смеялась и, обхватив руками, целовала красивое лицо мужа. Теперь он был доступен мне весь. Его глаза, нос, скулы.

Упав вместе со мной на кровать, Лард поцеловал меня и прошептал:

– Любимая.

– Любимый, – я вернула ему поцелуй. Помня о наказе шаманки и моем обещании, я нехотя освободилась из объятий мужа. Нашу кровать заранее расправили, девственно белые простыни ждали капелек моей крови, а я опрокинула на них содержимое маленькой шкатулки. Песок, искрясь под лучами десятка свечей, заструился вниз, но лишь коснувшись поверхности, ярко вспыхнул и растворился в воздухе.

Я затаила дыхание в ожидании волшебства,