Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

Если бы не оставшаяся холодной «Бриллиантовая слеза», я бы решила, что шаманка одурманила нас: я не принадлежала себе – любое мое движение подчинялось упругим струям ветра. Жаркий ветер, покрыв наши тела бисеринками пота, заставил скинуть с себя рубашки, влажный стер следы испарины. Все вокруг плыло и кружилось, раскалывая свет на тысячи золотых и серебристых искр. Любовный танец наших обнаженных тел, овеваемых страстными ветрами, закончился взрывным наслаждением. Заласканная, зацелованная, я не смогла вспомнить, было ли мне больно, и только капельки крови на простынях свидетельствовали, что все страхи остались позади.

Я подняла голову. Рядом, так и не выпустив меня из объятий, безмятежно спал мой муж. Теперь он не одинок: у него есть преданная жена, в положенный срок родится сын, а за морем его ждет мать, которую он когда–то потерял, но обрел снова, благодаря хорошей памяти Барги. Шаманка, дружащая со всезнающими и всемогущими ветрами, подтвердила, что он старший сын Лючии Фарикийской, которая до сих пор оплакивает его потерю.

Упрекнул бы Лард своих приемных родителей, будь они сейчас живы, за то, что лишили его памяти о прошлом, заставили надеть маску и спрятаться за ней от всего света? Я думаю, нет. Он простил бы им страстное желание иметь сына. Благодаря королевской чете Тарквидо, Лард вырос благородным, сильным, мужественным, отважным и милосердным… Я бы до бесконечности могла перечислять те качества, которыми его наградила судьба. Их гораздо больше семи, и за каждое из них я была благодарна его родителям. Даже после своей смерти они сумели осчастливить ту, что положит жизнь, чтобы сделать счастливым их сына.

Я поцеловала мужа, положила голову ему на грудь и закрыла глаза.

Глава 25. Правда королевы Лючии

Темнота накрыла дворец Семи водопадов, не горел ни один факел. Только унылая луна пыталась заглянуть в некогда ярко освещенные комнаты великолепного замка, но не находила ни одной щелочки. Все окна были завешены траурными знаменами. Они зловеще шевелились, подчиняясь вечному сквозняку, чем неимоверно пугали служанок, спешащих выполнить редкие поручения королевы Лючии и ее приближенных. Тишину нарушали лишь торопливые шаги жителей замка да далекая перекличка стражников, совершающих полуночный обход. Придворный люд боялся возмутить покой скорбящей правительницы Фарикии. Горе поселилось во всей стране – не вернулся из военного похода молодой король, сгинул на своем фрегате в просторах океана.

Только из сообщения чужеземного правителя Ларда узнала Лючия подробности гибели Теодора и его команда. Король Тарквидо сделался свидетелем ужасного события – крушения «Жемчужины», попавшей в шторм. Своим письмом он подтолкнул Лючию к тому, чтобы она не особо верила рассказывающим иную версию смерти молодого фарикийского короля.

– То воля богов, – прошептала вдовствующая королева, в сотый раз разворачивая письмо с обтрепавшимися от частого чтения уголками и расплывшимися от ее слез буквами. Еще в самый первый раз ее поразило, насколько бережные слова подобрал король Лард. Словно не незнакомый человек, а родной сын пекся о своей матери, не желая навредить ей правдивыми, но печальными словами.

Но сухи были глаза королевы. Много горя принес ее Теодор. И она, мать, не сумевшая удержать, воздействовать пусть и силой на нерадивого сына, в ответе за его преступления.

Лючия остановила взгляд на бьющемся огоньке одинокой свечи. Спасибо Ларду. Благодаря его письму она очнулась от оцепенения, в которое впала после известия о смерти сына. Пусть король Тарквидо не был первым, кто принес ей худую весть – она узнала о гибели Тео задолго до его сообщения, но Лард сделался тем, кто заставил собрать волю в кулак. Пришел час скинуть с себя природную слабость. Она королева, и только ей под силу остановить зло, которое поселилось в ее замке. Есть еще верные люди, подчиняющиеся не ведьме, а слову Лючии.

– Я раздобыл доказательство, – перед королевой застыл серый человек. – В животе у Коры нет дитя.

Смущаясь, что вынужден выложить перед Лючией тряпку со следами ежемесячной крови, обожженную по краям, серый человек сделал к столу робкий шаг.

Резко пахнуло гарью.

– Прошу прощения.

– Ты уверен? – королева, не смущаясь взяла тряпицу в руки, поднесла к носу. Не тот случай, когда можно кривить лицо. Судьба Фарикии сейчас находится в ее руках.

– Вытащил из очага. Не дал сгореть, отвлек ведьму запиской, которую ей из трактира передал старый знакомый.

– Что за знакомый? – Лючия поднялась, прошла к бюро, где, нажав на потайную дверцу, извлекла ларец. Положила в одно из отделений подгорелую тряпицу. Не первое свидетельство против ведьмы, но куда весомее остальных.

– Некто Альерт из Итары. Я разговорил его, подливая вино. Оно быстро язык развязало. Знаком он с ведьмой и давно. Позвала на помощь, вот он и приехал.

Королева вернулась к столу, опустилась в кресло и, поглаживая пальцами письмо тарквидского правителя, словно оно придавало ей силы, выслушала подробный отчет верного осведомителя.

Кора появилась в ее жизни неожиданно. Заранее пробралась в склеп, выяснив, что туда каждый день приходит Лючия. Почерневшая от горя мать молча стояла на коленях у каменного гроба, на крышке которого в полном рыцарском облачении был изваян ее муж. Она без устали выпрашивала у супруга прощения, что не сберегла и второго сына. Кора тогда встала на колени рядом и выдохнула:

– У меня будет ребенок от Теодора.

Услышав слова девушки, Лючия остановила стражу, готовящуюся выдворить невесть как подобравшуюся к королеве незнакомку.

– Почему я должна тебе верить? – королева, сердце которой дернулось в болезненном спазме, хотела верить и не хотела.

– Я была его тайной любовницей долгие годы. С той самой поры, когда он учился в морской академии.  И я находилась на корабле, когда подлый король Лард потопил его.

– А как же ты спаслась?

– Чудом. Боги не оставили меня, зная, что в моем чреве растет дитя.

Что сделала бы любая другая женщина, желающая убедиться, что ее не обманывают? Позвала бы повитух и лекарей, пусть бы они проверили, правду ли говорит незнакомка, но Кора была так убедительна, что Лючия, поняв лишь одно, что у нее будет внук, и жизнь вновь обретает смысл, последовала за незнакомкой, точно ее опоили дурманным настоем.

А когда Кора уверенно привела ее в то крыло, где жил Теодор, и показала следы, свидетельствующие о ее долгой связи с ним, так и вовсе слепо поверила.

– Видите, здесь Теодор накарябал «Кора, я тебя люблю!»? – черноволосая стройная девушка отбросила подушку, и мать будто наяву