Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

прост, как и крой того «платья», что уже было надето на мне: широкие рукава, сглаженная горловина, распахивающиеся полы, из–под которых окажется видна нижняя рубашка. Из «излишеств» кроя лишь длина: хвост халата наверняка будет все еще виден у входа в храм, тогда как я сама уже остановлюсь у его противоположного конца – у алтаря.

Но вот то, что заставило открыть мой рот и загореться восторгом глаза всех окружающих – невероятная вышивка, которая начиналась на шее, плавно переходила на полы халата, а оттуда расходилась по краю подола. Я не поверила своим глазам и потрогала невероятное сплетение узоров пальцами, думая, что все, что я вижу – живое! Мастерицы Итары баловали меня, всякий раз по новому расшивая наряды, но чтобы цветы, бабочки, порхающие над ними, и птицы, взмахом крыльев заставляющие нежные бутоны колыхаться, казались живыми, такого я никогда не встречала.

– Магия, – выдохнула я.

– Магия, – подтвердил Лард, следом за мной проводя по узору ладонью – птицы испуганно отпрянули от его руки, а бабочки затихли, сложив крылья.

– Но как такое возможно? – я подняла глаза на короля.

– Ты видела когда–нибудь, как из сахара делают карамель? Сначала он в твердой форме, но стоит его расплавить, и потянуть обжигающую массу ложкой, то можно заметить, как образуются тонкие нити.

– Я ела как–то сахарную вату на ярмарке, – мои щеки запылали. Слышал бы меня отец, он непременно поинтересовался бы, когда это я успела побывать на народном гулянии. Очередная вылазка с Трир закончилась незабываемыми открытиями. В частности, как раз там я видела, как сахар превращается в нити, которые наматывают на палочку и продают в виде воздушного сладкого облака.

– Совершенно верно, – тоном учителя подтвердил Лард. Он даже руки сложил за спиной, совсем как мой преподаватель математики. – С камнем Пир можно проделать все то же самое. Только его нити не едят, а скручивают с шелковыми. Фантазия мастериц позволяет свершиться чуду – рукоделие будто оживает.

Я, затаив дыхание, разглядывала невероятный узор. Мне даже показалось, что цветы пахнут.

– Они на самом деле испускают аромат, – Лард заметил, как я наклонилась и принюхалась.

– Это же просто чудо!

– Я знал, что тебе понравится.

– Даже тогда, когда я шила платье для свадьбы с другим? – имя фарикийца я произносить не хотела.

– Даже тогда. Я не отчаивался ни на минуту.

В отличие от Итары, где храм располагался в нескольких минутах ходьбы от дворца, тарквидская обитель богов находилась на приличном расстоянии.

– Ох и любят у вас долгие шествия! – я все еще не могла забыть проход невесты до корабля. Солнце, тяжелое красное платье, удушливый запах роз.

– Традиции, – пожал плечами король, предлагая мне руку. Мы выходили под слепящее солнце. Я еще раз посмотрела на Ларда, прекрасного в белой одежде – его халат тоже украшал узор, только не такой фривольный. Вполне себе строгий, мужской, где красная нить переплеталась с золотой.

– Без Пира? – поинтересовалась я.

– Без. Весь ушел на твой наряд, – улыбнулся мне в ответ король.

Подол его верхней одежды заканчивался у пят, я не тянулся длиннющим хвостом, как у меня. К слову, мой халат оказался на удивление легким и совсем не давил на плечи. «Магия!»

Глава 24. Храм Стихий и первая брачная ночь

Я всякого ожидала, но не странного поведения священного огня, который по рассказам Ларда должен был из слабого лепестка, каким он встречает каждую пару, пришедшую просить одобрения, разгореться до крупного огненного цветка. И чем выше будут языки пламени, тем крепче сделается брачный союз. Случалось и такое, что огонь вовсе исчезал, а глиняная чаша, символизирующая стихию Земли, раскалывалась. И тогда перед женихом и невестой стоял выбор – жениться вопреки воле богов или послушаться и расстаться.

Я скрывала свой страх. Злилась, что моя судьба зависит от какого–то слабого огонька, который даже не подозревает, кто я такая и насколько сильно люблю Ларда. Местные жители с самого рождения ходили в храм Стихий, поэтому было неудивительно, что боги знали их как облупленных и могли рассудить, что «эта пара будет жить в ладу, а вот эта поссорится в первый же день».

Одним словом, я волновалась.

«Только попробуй потухнуть, – мысленно шептала я, стоя у чаши с огнем, в глубине которой он был едва виден. Выдохни неловко, и лепесток исчезнет.  – Ты не сможешь нас разлучить. Я руками и ногами вцеплюсь в своего любимого мужчину. А если он засомневается из–за тебя, клянусь, я спалю этот храм дотла. Только дай мне повод».

Лепесток затрепетал, собираясь погаснуть, и я зажмурилась. В храме воцарилась такая тишина, что было слышно, как за витражным окном деловито жужжит шмель.

Интересно, не закрой я глаза, обратила бы внимание, как горячий ветер мазнул меня по похолодевшим от страха ногам, а соленый привычно, как на море, дунул в лицо, смахивая повисшие на ресницах слезы?

Лард, подбадривая, сжал мне руку. А я уже приготовилась услышать разочарованный выдох гостей, но вместо этого раздались восторженные возгласы. Я открыла глаза и ахнула: священный огонь взметнулся до высоты купола. Раздуваемый жарким ветром, он скрутился в спираль, создавая невиданное зрелище танца огненной и воздушной стихий. Пламя гудело и поражало своей мощью.

– Что это значит? – я подергала за рукав Ларда, который, восхищаясь силой стихии, поднял голову к потолку. Там, в мареве пламени, боги, символизирующие стихии, казались ожившими.

– Боги не просто одобрили наш союз, но и дали знак, что иного быть не могло. Не сейчас, так потом, пройдя через годы жизни друг без друга, через море ошибок, встреч и расставаний с чуждыми для нас людьми, мы все равно соединили бы наши судьбы.

– Тебе прямо сейчас вот это все рассказал столб огня?

– Я был болен тобой и выздоровел только тогда, когда поклялся, что сделаю своей. И, как видишь, – Лард наклонился и поцеловал меня, – клятва принята, мы вместе.

«Да здравствует справедливый король Лард! Да здравствует юная королева Виола! Их союз благословен богами!» – понеслось по храму Стихий и вылилось на улицу. Город ликовал.

Я же, вместо того, чтобы подать руку и торжественно двинуться к выходу из храма, упрямо оставалась на месте.

– Я не понимаю, – прошептала я. – Это же храм четырех стихий?

– Да? – улыбающийся ликующим людям Лард повернул ко мне голову.

– Я видела Землю, – произнесла я, имея в виду глиняную чашу, которая на мое счастье не треснула, выдержав пламенный напор. – Я чувствовала Ветер, и мои волосы едва не опалил Огонь. А где же четвертая стихия? Почему Вода не