Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

дыхании. Мое тело перестало принадлежать мне. Я закрыла глаза, не в силах совладать с ощущением, что меня уносит чувственный поток, где любое прикосновение кажется верхом наслаждения, но следующее опровергает только что открывшуюся истину. Я падала с огромной высоты, не имея крыльев. Чтобы хоть как–то сдержать стремительный, кружащий голову полет, я сжала пальцами простыню, но и она не помогла мне. Сладкая пульсация от прикосновений языка к моему лону разрасталась подобно снежной лавине. И я потерялась. В пространстве и времени.

– Тише. Ты переполошишь всю команду, – Лард, лежащий рядом, крепко прижимал меня к себе. Он успокаивающе гладил по моей обнаженной спине, а я в изумлении прислушивалась к сладким спазмам, что, затихая, оставляли за собой ленивую негу.

– Я теперь не девственница? – прошептала я в рубашку короля. Он лишь тихо рассмеялся и поцеловал меня в повлажневший лоб. Я так и уснула, прижимаясь к мужчине, который умеет дарить счастье.

Утром нашла у своей кровати сверток с вещами. Пусть и купленными на скорую руку, но вполне приличными, чтобы выйти в город.

***

Одевшись, я провела ладонями по платью, расправляя складки. Улыбнулась своему отражению в зеркале – небольшое, его притащили из капитанской каюты. После вчерашних нескромных поцелуев я ощущала в теле небывалую легкость. Как будто я долго болела и, наконец, выздоровела.

«А ведь так и есть!» – я закрыла глаза и сжала ладонями грудь, которая моментально отозвалась, потянув за приятными ощущениями нескромные мысли.

Мое тело было осквернено Теодором, я чувствовала себя грязной, как бы ни мылась, а Лард вылечил меня. Стер своими нежными поцелуями те страшные, уже незримые следы, что я носила на себе прежде. Казалось, что они покрывали мое тело уродливыми струпьями, и никто, даже я сама, не захотел бы дотронуться до него.

Я была благодарна Ларду за терпение. За то, что не сразу кинулся «залечивать» раны, дождался, когда я смогла благодарно откликнуться. Иначе к и без того неприятным ощущениям добавилось бы чувство вины, что пачкаю чистого, искреннего в своих поступках человека.

– Боже! – я закрыла лицо ладонями. Теодора уже нет, а я все еще думаю о нем.

– Ты готова? – Лард, свежий, чисто выбритый, широко улыбался, стоя на пороге каюты. Я, ни минуты не раздумывая, кинулась ему на шею. Он прижал меня к себе одной рукой, а другой убрал упавшую на лицо прядь и крепко поцеловал. – Давай, я расчешу тебя.

– Я не успела.

Он отпускал меня медленно, заставляя скользить по его телу, и я ощутила, как сильно мой король хочет меня.

Я покорно села на стул, скорее, из желания дать Ларду успокоиться, прийти в себя, чем на самом деле нуждаясь в помощи. Я уже привыкла обходиться без служанок. И моя коса выглядела гораздо лучше, если ее заплетала я сама.

Я ничего не стала переделывать. Закинула за спину то, что получилось у Ларда. И пусть лента завязано криво, и захвачены не все пряди, я с гордостью несла свою голову, ведь над ней старался мой мужчина. Старался с любовью и нежностью. А эти чувства я ценила прежде всего.

***

Как хорошо, что в Сардаге нас никто не знал! Мы гуляли по городу как пара простых влюбленных, взявшись за руки и забыв о полученных с рождения титулах и благах. В первой же лавке Лард купил нам кармизы – нечто вроде полупрозрачной вуали на лицо, защищающий от песка нос и рот и оставляющей открытыми только глаза. В кармизах разгуливали и мужчины, и женщины, поскольку стоило отойти чуть вглубь побережья, и на пути вырастали огромные барханы, где зеленые оазисы располагались на значительном расстоянии друг от друга.

– Сардаг – родина моей Барги, – произнес Лард, выходя из–за занавески, где поменял маску, которая слишком привлекала к себе внимание и могла выдать прячущегося за ней короля.

Переодетые в легкие летящие одежды, где наши тела ничто не стесняло, мы и сами чувствовали себя вольно. Укромные места там и тут притягивали нас к себе, точно мы были пчелами, которые никогда не пролетят мимо меда. Сдвигая кармизы с губ, мы отдавались поцелуям и быстрым ласкам. Легко быть бесшабашными в мире, где тебя никто не знает и, занятый своими делами, знать не хочет.

Укрытые от любопытных глаз колышущимися на ветру полотнами белой ткани, за которыми можно было переждать жаркое время дня, мы пили прохладный щербет, ели фрукты, названия которым я не знала, да и не стремилась узнать. Все свое внимание я отдавала королю, придумывающему разные любовные игры, лишь бы дотронуться до меня или подарить незабываемое впечатление. Вот и сейчас я усердно пыталась угадать новый вкус поцелуя, но неизбежно проигрывала любовную схватку.

– Персик?

– Нет, манго.

Или еще что–то, неважно что, нам было весело.

– Счет девять – один. Ты должна мне девять нескромных поцелуев.

– Можно рассчитаться сейчас? По–быстрому?

– Нет, на корабле, где я смогу раздеть тебя. И раздеться сам.

– Мы когда–нибудь доиграемся…

Я краснела только представляя, где окажутся мои губы в нескромных поцелуях. К концу нашего путешествия по Сардагу я задолжала сорок восемь простых поцелуев, одиннадцать нескромных и три, о которых даже подумать стыдно.

– Попробуй не расплатиться по счетам. Набежит маржа, и тогда ты окажешься у меня в вечном рабстве, – Лард смеялся и, дразнясь, убегал от меня, чтобы поймать где–нибудь между лавками и значительно увеличить мой долг.

Назад я ехала на спине короля. Уставшая, довольная, зацелованная.

– У меня нет сил расплачиваться по долгам, – произнесла я, когда он на руках внес меня в каюту.

– Завтра долг увеличится вдвое.

– Хоть втрое. В любом случае мне нужно подготовиться, чтобы не оплошать.

– Спи спокойно, любимая. День был долгим.

– Иди. Ты сам, наверное, устал.

– Я заберу с собой Плюха. Его еще нужно покормить.

– Угу.

Не глядя на уходящего Ларда, я стащила с себя кармиз. Скинула шлепанцы с загнутыми носами, и обессиленная повалилась на кровать. Это все, что я сумела сделать.

– Госпожа, я помогу раздеться, – в каюту скользнула тихая Ирма.

– Тебя прислал король? – полусонным голосом спросила я. Мне было трудно даже поднять руку.

– Д–да, – произнесла Ирма, с трудом распутывая те метры ткани, из которых состояла одежда пустынников.

– Отчего же я так устала? – я прикрыла ладонью долгий зевок. – Наверное, всему виной мой малоподвижный образ жизни…

– Да, вы ни разу не покидали каюту, а здесь слишком мало места, чтобы двигаться, – согласилась Ирма.

– Я болела, – нашла себе оправдание я.

– Вы и сейчас еще не совсем здоровы. Я принесла вам отвар. Лекарь передал, – Ирма положила рядом с моей рукой