Она мне (не) чужая - Елена Владимировна Попова (ХЕЛЕН)

Даже однажды сделала Кире комплимент, сказав, что у нее очень приятный парфюм.

И теперь, видимо, она нарочно пшыкала этот приятный парфюм на одежду Романа, чтобы Алиса даже не сомневалась, где до ночи пропадал ее муж.

По ночам, закрывшись в спальне, Роман часами общался с ней по телефону.

― У меня для тебя сюрприз, ― сказал он позавчера. ― Нет, даже не выпытывай, ― раздался смех. ― Завтра сама все увидишь.

А вчера вечером Алиса, глядя из окна детской комнаты на двор и мысленно прощаясь с деревьями, которые она посадила, внезапно стала свидетелем того, как Кира привезла Романа к дому на новеньком белоснежном БМВ…

Алиса наблюдала, как они целовались в машине, затем Роман с улыбкой вышел на улицу, проводил взглядом свой дорогой подарок, который мигнул на прощание фарами, а когда зашел в дом и поднялся на второй этаж, надел совершенно другую маску.

― Когда ты поговоришь с ней? ― спросил он, войдя в детскую и кивнул на спящую Диану.

― Через пару дней, после ее дня рождения, ― отрезала Алиса.

― Не затягивай, ― бросил он и вышел за дверь.

Видимо, не мог дождаться, когда Алиса вместе с чемоданами выедет из его дома.

Но Алиса как могла оттягивала этот момент.

Пока была возможность она учила с Дианой стихи, повторяли танец, который дочка станцует на выпускном, а сама в эти минуты сжималась в комок, осознавая, что это были ее последние дни рядом с дочкой. Что она больше не будет ее наряжать, заплетать косы, вместе хохотать над смешными мультиками и засыпать за чтением книг.

***

Заглушив машину у перинатального центра, Алиса отпила из термоса свое ”успокоительное“, глупо надеясь на то, что плоды боярышника и цветки ромашки хоть как-то помогут ей настроиться на работу.

Каждую смену хотелось зайти в лифт центра и сделать так, чтобы он унес ее не на отделение, а прямиком на крышу, где тихо, спокойно, безлюдно.

А еще лучше ― к дочери.

Но понимала: работу терять нельзя. Рисковала остаться не только без Дианы, но и без крыши над головой.

Навряд ли Роман захочет помочь ей с жильем, ведь отныне у него есть новое капиталовложение ― любимая Кира. Одна машина, которую он подарил ей, стоила, как приличная квартира в Москве.

Но одно предложение он все же ей сделал:

― Если хочешь, я переговорю со своими людьми, чтобы посадили тебя в кресло заведующей.

«Это в качестве компенсации за сломанную жизнь?» ― усмехнулась Алиса, теперь догадываясь, почему муж так часто на этом настаивал в последнее время.

Надеялся, что ответственная должность отвлечет ее от семейных передряг?

Предложение, конечно, проигнорировала, сказав, что добьется всего сама.

― Ну-ну, ― с усмешкой посмотрел на нее муж. ― С удовольствием на это посмотрю. Учти, в наше время все решается с помощью связей и белых конвертов.

Как только Алиса вошла в отделение, к ней тут же подбежала медсестра.

― Алиса Алексеевна, скорее, скорее! ― в панике тараторила девушка. ― Привезли пациентку на тридцать шестой неделе беременности. Воды отошли дома, примерно час назад. При поступлении жаловалась на острую боль в области сердца и головокружение. Завели ее в смотровую, и она сразу потеряла сознание.

Медсестра быстро пролистала карту пациентки, ткнула пальцем в диагноз, после чего Алиса пришла в ярость.

― Где она наблюдалась во время беременности?! Кто разрешил ей вынашивать ребенка с таким диагнозом?

Влетев в ординаторскую, Алиса быстро скинула с себя одежду и переоделась в форму.

― Пациентку в операционную! Реаниматолога, кардиолога туда, быстро!

― Все уже на месте. Там доктор Сурикова готовится к операции, но у нас вся надежда только на вас.

Выбежав из ординаторской, Алиса со всех ног бросилась в операционную.

― Вы будете ее оперировать? ― встал на пути высокий, плечистый брюнет. ― Скажите, что с ней? Она выживет?

― Мужчина, отойдите! ― рявкнула Алиса и попыталась его обойти, но он резко схватил ее за локоть.

― Спасите Катю! ― прозвучало как приказ. ― Если она умрет…

― У вашей жены порок сердца, при котором противопоказано вынашивание детей! И если вы сейчас же меня не отпустите, то она действительно рискует умереть!

Отдернув руку, обошла мужчину, затем скрылась за дверью, и, подготовившись к операции, подошла к коллегам.

«Сама еще ребенок, ― смотрела она на восемнадцатилетнюю девушку, лежавшую в кислородной маске, и, вспомнив, что за дверью ждал ее муж, которому на вид не меньше тридцати пяти, помотала головой. ― Ну если ты знал, что у девчонки такие проблемы с сердцем, то какого же черта позволил ей рожать?!»

Операция была одной из самых сложных за все время ее практики, но благодаря коллегам и бригаде опытных реаниматологов, справилась.

― Шьем! ― сказала Алиса, и перевела взгляд на неонатолога, который только что вышел за дверь с новорожденным мальчиком.

― Алиса Алексеевна, вы большая молодец! ― снимая с лица маску, похвалил кардиохирург. ― Боюсь, без вас мы бы ее потеряли.

После операции Алиса сидела на стуле, прижав руку в окровавленной перчатке к медицинской шапочке.

«Я это сделала…» ― устало выдохнула она и буквально на секунду встретилась с обеспокоенным взглядом мужа пациентки, который смотрел на нее в приоткрытую дверь.

― Почему посторонним разрешено находиться в операционном блоке? ― возмутилась она.

― Какая-то важная шишка, ― покосившись на мужчину, шепнула медсестра. ― Его сюда главврач привел.

― Если шишка, значит, можно свободно разгуливать по всему центру? ― повысила голос Алиса, и, устремив взгляд на мужчину, поняла, что он точно это услышал.

Сама не знала, что на нее нашло.

То ли была зла на то, что он нашел себе молоденькую девочку и, несмотря на ее диагноз, позволил рожать, то ли ее вывел из себя его угрожающий тон, когда столкнулась с ним в коридоре.

***

В обеденный перерыв Алиса спустилась на первый этаж в кабинет ее давней знакомой Марины.

― Спокойно у вас здесь, ― улыбнулась она. ― Никакой суеты и беготни.

Алиса оглядела красивый и светлый кабинет, в котором коллега вела платный прием беременных.

― Зря думаешь, что здесь нам нервы не треплют, ― посмеялась Марина. ― За день столько насмотришься на неадекватных беременных, что к концу приема пар из ушей начинает валить. Но при этом всем нужно улыбаться, ― закатив глаза, вздохнула она. ― Платный прием, как-никак.

―