Стена невежества: Почему мы ошибаемся в понимании мира и людей – и что с этим делать - Такэси Ёро

Попробуйте-ка представить картину с перепутанным пространством – вы же не сможете просто взять и отключить нужную функцию мозга. Глаза видят, и мозг автоматически строит обычное изображение. Но если умело подавить эту функцию, выключить один участок – получится та самая картина. Способность делать это по собственной воле – поразительный дар.

Управление мозгом

Такие гении умеют управлять своим мозгом. Конечно, и мы, обычные люди, тоже в каком-то смысле им управляем. Но только на уровне сознания.

Скажем, бросаем курить, потому что это вредно для здоровья, – и только. А Пикассо мог произвольно отключать пространственное восприятие – способность, которую обычный человек изменить не может, – и воплощать результат на холсте.

Говорят, футболист Хидэтоси Наката видит дорогу впереди, даже когда ведет машину и смотрит в сторону. Вероятно, его пространственное восприятие устроено иначе, чем у обычных людей.

Возможно, он даже за рулем видит картину сверху, как с высоты птичьего полета. Мгновенно выстраивает схему: вот эта машина там, движется с такой-то скоростью. Понимая это, можно смотреть куда угодно – аварии не будет. Это особый тип пространственного восприятия, недоступный обычному человеку.

У гениев всех типов мозг внешне ничем не отличается от нашего. О спортивных и художественных способностях можно строить гипотезы, но они не определяются физической структурой мозга. Тем более нельзя по мозгу судить об успеваемости или уровне IQ.

Связь между качеством интеллекта и мозгом – популярный вопрос, но что взять за критерий? К тому же мозг удивительно однороден, поэтому по внешнему виду или функциям трудно определить, умный он или глупый.

Мозг, который срывается

Если об уме по мозгу судить сложно, то феномен срыва – когда человек теряет контроль – изучен экспериментально довольно хорошо. Вывод прост: снижена функция лобных долей, отвечающих за подавление импульсов.

Это подтверждают многочисленные образовательные исследования. Показателен эксперимент, который много лет проводит педагогический факультет Университета Синсю.

Расскажу о нем в упрощенной форме: итак, перед ребенком две лампочки – красная и желтая, его палец – на кнопке. Инструкция: при желтой – нажимать, при красной – не трогать. Скорость не важна, главное – точность реакции.

Но дети так и тянутся нажать кнопку в любом случае. Нажал при красной – ошибка. По проценту ошибок видно, насколько развит контроль.

Логично, что старшие школьники справляются лучше младших. Но вот что поразительно: современные старшеклассники показывают те же результаты, что младшие 30 лет назад. Проще говоря, развитие самоконтроля отстает на 4–5 лет.

Ключевой момент эксперимента – торможение. Загорелась лампочка, но она красная – надо удержаться. В этот момент кровь приливает к лобным долям – они работают, обеспечивая торможение.

Скорость не важна, поэтому правильная стратегия – не хвататься за кнопку, а спокойно оценить цвет. Можно даже подумать: «Так, желтая – значит, нажимаю».

Но дети не могут удержаться и нажимают импульсивно. Еще раз: способность к самоконтролю за 30 лет стала развиваться на 4–5 лет медленнее.

Другое исследование провела психолог Наоко Мисава из Университета Мэйдзи, сравнив рисунки детей 1981 и 1997 годов. Задание простое: нарисовать человека, дерево и дом. За 16 лет изменения оказались разительными.

Раньше дети создавали целостную композицию: дом, человек внутри, дерево снаружи. Пропорции соответствовали реальности – дом и дерево больше человека.

Современные дети, даже младшие школьники, рисуют с нарушенными пропорциями. Дом может быть крошечным, появилось много агрессивных элементов. Различия с прошлым поколением очевидны. Вероятно, это тоже связано с работой лобных долей.

Импульсивные и серийные убийцы

Проблема срывающегося мозга актуальна не только для Японии. Американские исследования показали: у импульсивных убийц снижена функция лобных долей. То есть с точки зрения нейрофизиологии это люди без тормозов, неспособные к самоконтролю.

У серийных убийц картина иная – лобные доли работают нормально. Логично: чтобы долго избегать полиции, нужна хорошая способность к планированию.

Зато у них гиперактивна миндалина – структура, связанная с оценкой добра и зла. Она работает слишком интенсивно.

Если сравнить с автомобилем, миндалина – это педаль газа социального поведения, а лобные доли – тормоз. Импульсивное убийство совершает тот, кто не может нажать на тормоз, – его лобные доли не справляются. Серийное убийство – результат постоянного давления на газ при слишком активной миндалине.

Кстати, ученый, который всем этим занимался, родом из Лондона. Но он заявил: «В Лондоне слишком мало убийств» – и переехал в Лос-Анджелес. Когда он исследовал собственный мозг, то обнаружил у себя «мозг серийного убийцы».

Что ж, ему повезло – свой нездоровый интерес к преступлениям и повышенную активность миндалевидного тела он направил в исследовательское русло и стал увлеченным ученым. Сделай он один неверный шаг, поверни руль в другую сторону – и мог бы стать серийным убийцей.

Именно поэтому нам необходимо изучать человеческий мозг с помощью КТ и других технологий – и не только у преступников. Это откроет массу нового. Но тут есть сложность: такие исследования могут счесть социально опасными.

Легко представить: допустим, мы исследуем мозг преступника и находим там какую-то особенность. Сразу встает вопрос – что с ним теперь делать? Серийного убийцу девочек Цутому Миядзаки тоже подвергали психиатрической экспертизе. Уверен, КТ его мозга могла бы многое прояснить.

Но судебная система – прокуратура – всячески этому сопротивляется. Почему? Потому что подобные процессы идут по одному сценарию: приговорить к смерти. Эти бесконечные заседания больше похожи на ритуал. А если вмешаться с какой-то там томографией – вдруг это приведет к признанию невменяемости и освобождению? Вот прокуратура и противится.

По-хорошему, независимо от юридических выводов, нужно собирать научные данные о том, какой у преступника мозг. Я считаю, можно законодательно закрепить обязательное сканирование мозга для определенных видов преступлений. И дело не в том, чтобы потом заявить «У него такой мозг, он не мог не убивать, поэтому невиновен».

Научные данные о мозге преступников сами по себе полезны обществу. Независимо от вопросов вменяемости, думаю, нам нужен общественный консенсус: при антисоциальных действиях можно брать данные о мозге. В конце концов, отпечатки пальцев у преступников снимают принудительно.

Как использовать собранную информацию? Например, изучив мозг молодого человека, который еще ничего не натворил, можно определить его тип. Разумеется, я не призываю хватать опасных людей превентивно. Но зная особенности мозга, можно подобрать подходящее образование.

Появятся ли новые Цутому Миядзаки – неизвестно. Но исключать нельзя. И тогда мы сможем предупреждать обладателей схожего типа мозга, работать с ними. Скажу прямо – даже наблюдать за ними.

Конечно, такой подход вызовет массу вопросов и критики. Представьте: «Меня не взяли на работу после сканирования мозга – подаю в суд!»

Но наличие проблем – не повод сразу сдаваться. В реальности мы уже живем с ограничениями по физическим данным. Дальтоник, который вообще не различает красный и зеленый на светофоре, вряд ли получит водительские права.

Почему