Погребённый Князь - Евгений Ключников

Погребённый князь достиг леса. Тени деревьев сокрыли его в тени — он плыл между ними, не касаясь земли. Он давно понял: если не сопротивляться тени, она сама принимала его, изменяла его облик. Он не растворялся полностью, словно дым, нет, он сохранял некоторые очертания своего тела, но мог передвигаться очень, очень быстро. Главное, чтобы тени были как можно более глубокими. Он буквально сливался с ними и вряд ли живой человек смог бы его разглядеть меж тёмных ветвей, листвы и стволов деревьев этого леса.

Дорога через лес была тяжелой, поэтому повозки шли медленно. Людям постоянно приходилось вытаскивать колёса телег из глубоких ям, а кони часто спотыкались о корни и камни. Это была старая княжеская дорога, по которой Северин мог бы проехать даже с закрытыми глазами. Он с детства знал все эти ухабы, колеи и каждое местечко на пути, где весной вода подмывала дождями глину. Его отец любил говорить, что Дорнхольд удерживается не только стенами, но и такими вот дорогами, которые для чужаков становятся настоящим испытанием.

В конце концов, к середине ночи, Дорн догнал обоз — тот остановился на склоне у оврага. Им предстояла переправа через мост, под которым шумел бурный ручей, и они решили разбить ночлег здесь, чтобы запастись силами для этого. Мост хоть и выглядел старым, но был крепким. Внешность его была обманчива и это выиграло Дорну время: служители Бездны не рискнули идти через него, не передохнув перед этим как следует. Сейчас они уже собирались в путь, не желая надолго задерживаться во враждебном лесу.

Факелы на повозках светили ярко, выхватывая из темноты белые плащи, морды лошадей и колёса телег. В кузовах виднелись обмотанные цепями ящики. Ящики, переполненные имуществом Дорнов. Во второй по счету повозке разместились жрецы. Они развалились среди мягких тюков и перешептывались:

— Теперь в Дорнхольде тишина, — сказал один.

— Конечно, после такого-то очищения… — ответил второй.

Третий молчал, а сердце его билось иначе, чем у тех двоих. Северин опустился ниже, почти слился с корнями и протянул руку к сухой ветви над дорогой. Ветвь была мёртвой, но держалась на честном упрямстве дерева. Северин сжал её, и она треснула. Звук не был громким, но его было достаточно, чтобы встревожить лошадей, обладающих тонким чутьём. Двойка последней повозки встала на дыбы — возница выругался и натянул поводья. Факел в его руке качнулся. Все как один подняли головы вверх, придерживая то, что было на головах.

Северин ударил во второй раз и на этот раз ветвь с треском отделилась от дерева. Стража схватилась за оружие. Они встали в боевой порядок, чтобы защищать обоз, но ещё не знали, что ждёт их — разбойники или стая изголодавшихся волков. Ходили слухи, что волки в лесу Дорнов были в полтора, а то и в два раза крупнее обычных. Любой из Дорнов знал, что никакие это не слухи. Храмовники поднимали факелы повыше над головами, чтобы как можно сильнее рассеять окружающую их темноту.

Из темноты вырвался огромный кусок дерева с острым обломком сука на конце. Никто не успел среагировать — сухое дерево ударило одного из солдат прямо в шею. Солдат упал замертво, уронив факел в грязь под ногами.

Стражи закричали:

— Кругом! Щиты! Щиты поднять! — командовал старший.

Но Северин не нападал напрямую: он всякий раз уходил в тень, ломал ветви и метал их людей одну за другой, бросал их в лошадей и едва сдерживал свой нечеловеческий хохот.

И тут, из повозки с навесом спрыгнул тот самый громила, о котором он думал днём. Он поднял особый фонарь, распространяющий белый свет. Северину стало ясно, что пламя внутри имеет иной, нежели стихийный, характер. Либо стекло было сделано особым образом, либо природа света была магической. Свет окружил могучего воина болезненным холодным светом, так сильно напоминающим Северину Серебро.

— Охраняйте обоз! — крикнул палач-очиститель гулким, глубоким басом, — Это точно не волки и не человек, — добавил он, шагая в сторону леса, — Это нечто нечеловеческое. Для этого я здесь и есть.

Палач-очиститель закрепил белый фонарь над головой. На его спине располагалась занятная конструкция, которая крепилась к его поясу — это было знамя Белой Бездны, развевающееся за спиной, на вершине которого был специальный крюк, который позволял повесить фонарь точно над головой, чтобы освободить руки для боя и защитить воителя от мрака. Закинув двуручник на плечо, палач устремился в темноту, скрывшись среди деревьев.

Северин же появился недалеко за последней повозкой. Страж успел повернуть голову в его сторону, увидел бледное лицо, чёрные волосы, рассечённого волка Дорнов на груди и глаза, сияющие в темноте.

— Твою м…

Северин закрыл ему рот ладонью и сломал шею одним лёгким движением. Вампир не стал бросать тело на землю, так как заметил, что арбалетчик уже заметил его. Болт вошёл мертвому стражу в спину. Наконечник оказался посеребрённым, поэтому князь поспешил избавиться от тела и швырнул его в сторону стрелка. Тот кубарем скатился с повозки, на которой стоял, и улетел в овраг, в конце концов оказавшись в бурном водяном потоке.

Начался настоящий бой. Стражи бросились к задней повозке, но Северин встретил их в проходе между повозками посреди обоза. Кто-то попытался ткнуть его копьём — вампир схватился за древко и дёрнул его на себя, это уже стало одним из его излюбленных приемов. Солдат ударился о повозку довольно сильно, но это лишь опрокинуло его на землю. Со вторым он поступил точно так же. Третий гуманного обращения не удостоился, и пока первые два поднимались на ноги, он лишился своей крови.

Кровь была горячей, солдатской. Она загустела от креплёного вина и страха. Пришёл мимолётный образ: этот человек помогал грузить корзины с костями и смеялся над тем, как череп старой княгини выпал из тряпья и покатился по полу усыпальницы. густой от вина и страха. Вместе с ней пришёл образ: этот человек помогал грузить корзины с костями. Смеялся, когда череп старой княгини выпал из тряпья и покатился по полу усыпальницы.

Палач, осознавший, что его обвели вокруг пальца, уже выскочил на дорогу. Белый свет его фонаря выжег тени вокруг обозов. Несколько стражей устремились к нему, но он лишь повторил свой приказ:

— Охраняйте обоз! Я сам разберусь.

— Пёс Помойной Ямы, ты правда веришь, что тебе поможет твоя сила? — ответил Северин из темноты.

— Покажись, проклятый! — рычал палач, покачивая поднятым мечом.

Северин погасил последний факел на обозе. Теперь