Погребённый Князь - Евгений Ключников

Когда тень князя приблизилась к часовне, стоящей рядом с усыпальницей рода Дорнов, луна выглянула из-за тучи и тело Северина приняло его привычную форму. В этот раз он не прятался. Его тяжелый шаг детишки услышали издалека. Наверняка, кто-то из них сидел, прижав ухо к воротам строения, ведь князь услышал как из-за страха разгоняется сперва одно сердце, а потом этот страх, словно прорвавшая дамбу мутная вода, поглощает остальные.

Детские сердца. Как сладка их кровь!

Двери оказались заперты. Что ж, это его не удивило. Слышали ли они, что он давал шанс всякому, кто решится сбежать? Вряд ли. Слишком далеко они были от двора крепости. В этот раз он ударил дверь ногой. Створки раскрылись, ударившись о стены. Дети тут же завизжали. Десять? Дюжина?

— Белая Бездна, прими нас в чистоте, — шептал мальчишка прерывисто где-то за алтарём.

Снова стало тихо. Судя по биению сердец, детей здесь было всего несколько. Остальные были юношами и постарше. Северин осмотрелся. Фанатики Белой Бездны уже успели осквернить фамильную часовню. Старый алтарь, за которым когда-то приносили клятву верности члены дома Дорнов и их слуги, покрыли белым полотном с эмблемой церкви. Родовые свечи заменили чашами с пеплом. Поверх древнего каменного волка начертили круг Бездны. Вампир, ехидно скалясь, спросил в пустоту:

— И это меня вы называете осквернителем? Я здесь — проклятие? Вы уничтожили всё, до чего дотянулись. Белая Чума!

— Ты — мертвец! — выскочив из-за колонны, закричал один из стражей, — Мертвецы должны лежать в могилах, — на выдохе произнес он, как будто пытаясь убедить самого себя в достоверности своих слов.

Голос его показался знакомым князю. Перед глазами вновь замелькали эпизоды казней.

— Марта! — вдруг прошептал Северин, щурясь, — Точно, Марта. Ты был там, когда её казнили. Тебе было, — он выдержал небольшую паузу, — весело…

Остальные жались к алтарю. Два будущих стража, лет пятнадцати, двое учеников писца, зачем-то прячущиеся за своими огромными сумками, из которых торчали свитки. Были там и несколько служек, послушников Белой Бездны.

— Нет…

— Как же? Хохоча, ты сказал, что она слишком жирная для верёвки, что петлю нужно вить из двух веревок сразу.

— Да, это был он! — крикнул кто-то из ребят.

Северин рассмеялся, но смеялся он спокойно и долго, как будто с нотками одобрения.

— Как быстро вы, живые, предаёте друг друга! Вы готовы рискнуть чужой жизнью только ради того, чтобы получить призрачную надежду — надежду прожить ещё хотя бы один миг.

Северин приблизился к стражу, принимавшему участие в казни Марты.

— Она кормила меня, когда я был ребёнком. Клала в карман пирожки, если думала, что наставник опять заставит меня тренироваться до ночи.

Северин ударил его в грудь так, что тот отлетел на алтарь, сорвав белую ткань. Чаши опрокинулись, а пепел из них посыпался на головы дрожащих от страха людей.

— Воистину, символичная картина!.. — воскликнул Северин, одним прыжком рванув к распластавшемуся стражу.

Прямо на глазах детей он впился ему в шею. Остальные могли лишь смотреть на это, теряя всякую веру в Белую Бездну, ведь она не заступилась за стража даже здесь, в священном месте.

Когда он поднялся, никто из них уже не молился.

— Почему же вы не молитесь? — спросил Северин, — увидели, наконец, настоящего Бога? — он захохотал, — Да, я — Бог! Видите здесь свою Бездну?! Эту помойную яму, в которую ваши жрецы сбрасывают трупы с перерезанными глотками?! — он развел руками, по плечо покрытыми человеческой кровью, — Все мертвы, и когда они умирали, Белая Бездна лишь пожирала их души, — уже спокойно продолжал он, — Это ли не доказательство того, что ваше учение — ложное? Думаю, кто-нибудь из вас сможет пригодиться мне. В будущем. Если есть желающие служить Богу во плоти, оставайтесь. Остальные — прочь, пока я сыт! Я не стану убивать детей, как эти ублюдки. Я вдоволь напился крови.

Дети и юноши переглянулись. Некоторые из них на тот момент потеряли сознание, не сдюжив шок, наступивший от увиденного. Кто мог — убежал. Безсознательные и добровольцы остались. Меньшая часть. Северин смотрел на них и чувствовал их животный страх, смешанный с восторгом. Они видели демонстрацию настоящей божественной силы! Что ещё, как не это, могло переубедить их?..

— Верните всё, как было. Сожгите полотна Белой Бездны, выбросьте чаши, принесенные орденом. Это часовня Дорнов и таковой она должна оставаться в веках.

Северин обошёл часовню, наслаждаясь её архитектурой. Белые колонны радовали его глаз — пожар не дотянулся до них. Дети, эти новые подданные дома Дорнов, ещё принесут здесь свои клятвы, а пока — его тянуло к семейной усыпальнице. Это единственное место, которое он не посетил после возвращения. Она находилась за часовней.

Проклятый князь вышел наружу и пошёл туда, но на полпути остановился. У каменной стены стояла ризница. Её уже спалили, но вот добро предварительно вынесли, распихав по сундукам. Северин осмотрел лохмотья, в которые до сих пор было замотано его тело. Живого места на них не было. Они были грязны и изорваны в клочья. Наследник древнего рода достоин большего. Там, в ризнице, хранились траурные и парадные одеяния Дорнов, которые использовались исключительно для церемоний. Было там и его собственный костюм, состоящий из черного кафтана с простёганной грудью, черные брюки и сапоги с железной окантовкой носков. Поверх всего этого Северин надевал плащ с пурпурной изнанкой, ведь пурпур — цвет знати. Плащ застегивался на груди с помощью застёжки, выполненной из золота — это была волчья голова, расколотая надвое. Один глаз у волка отсутствовал, а другой был сделан из красного рубина. Он звал этот костюм Волчьим Трауром.

Среди сундуков он отыскал его и наконец облачился в достойную князя одежду.

Где-то глубоко в замке, в его покоях, были и доспехи, но отыскать их среди сваленного в груду хлама, было сейчас некогда, да и ни к чему. Ножны, предназначенные для парадного клинка, были пусты.

— Нарушитель Цикла… — прошептал он, разглядывая застывшую сторожевую башню, на фоне которой бежали ночные облака, — ты обретёшь достойного владельца.

Каменная дверь фамильной усыпальницы была разбита. По обе стороны от спуска лежали обломки прекрасной каменной плиты, украшенной гербом и изображениями различных мифических существ. Северин спустился вниз. Когда-то усыпальница была сердцем дома: здесь лежали князья Дорнхольда. Это были люди суровые: из них выходили плохие мужья, но хорошие воины и защитники рода. Сторожевые волки, убийцы, охранявшие пограничные земли своей марки, прикрывая остальных. Каменные саркофаги, в которых они покоились, стояли рядами. Каменные руки статуй, изображающих покойников, держали мечи, принадлежавшие им в момент смерти. Саркофаги были украшены гербами и