Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

Однако я категорически не желала иметь с Третьяковыми больше никаких финансовых взаимоотношений. Именно поэтому это добро продала, а также намекнула:

— Как будешь готов выкупить половину квартиры, скажи.

Честно, я жила практически на чемоданах, в любой момент ожидая, что Толик явится обитать на Янкиной территории. В таком случае мне точно придётся быстро съехать.

А так, прикупив акции родного предприятия, которым полагалось хотя бы немного прибылью закрыть инфляцию, ещё часть средств вложила в недвижимость. Приобрела для себя не только квартиру в строящемся доме, но ещё и апартаменты под сдачу, поскольку где-то в глубине души мне, конечно, очень хотелось путешествовать, не работать и жить при этом на доходы от недвижимости.

Так что я сделала первый шаг в этом направлении, сказав себе:

— Почувствуй себя рантье, Лилиана Станиславовна, на старости лет. Хоть какая-то от Толика практическая польза, кроме детей. А так в сухом остатке от двадцати пяти лет брака только недоумение, потраченные нервы, психический вред и обиды.

С обидами было особенно неприятно: я понимала — хуже от них только мне, а бывшему мужу по фигу совсем, что он разрушил наш брак, но пока не могла достаточно просветлиться и войти в гармонию со Вселенной, чтобы гада этого простить.

Было грустно и печально.

А когда в Петербург пришла осень, выяснилось, что в этом году я переношу ее особенно тяжело, поскольку и настроение было ни к черту, да еще и бабье лето оказалось длиной всего лишь в три дня, а я как раз тогда работала.

Следом же сразу зарядили дожди, промозглый северный ветер завывал так, что листья облетали со свистом, а голые ветви при этом прекратили маскировать невероятно удручающий индустриальный пейзаж вокруг меня. Осень развернулась во всю ширь. Дополнительно в телефоне и мессенджерах ныла дочь, периодически тяжело вздыхал на кухне сын, возвращаясь с очередного турнира, да и в принципе как-то я умоталась, не столько физически, сколько морально.

На работе у нас все ещё время от времени смаковали историю с дракой, а до этого припоминали корпоратив и изрядно там накушавшихся коллег. Но сейчас вектор внимания и любопытства смещался к Новому Году, когда ожидалось большое обновление руководящего состава.

Конечно, было нервно. Особенно мне.

А потом, в последний понедельник сентября на утреннем совещании замгенерального удивил нас перспективными планами:

— В связи с накопившейся за год усталостью, да и возникшей в последние месяцы напряженностью в коллективе, принято решение и три наших Управления в качестве бонуса получают выезд на пригородный всесезонный курорт.

Главы Управлений замерли, начальники отделов офигели, и только наш бессменный главный архитектор уточнил:

— В чем обременение?

— Поскольку всем нам, по мнению кадровой службы, просто необходимо некое командообразующее мероприятие, — усмехнулся наш заместитель генерального, — то на десятое октября запланирован выезд на объекты выборгского филиала. Сначала ударно поработаем, а потом уже и отдохнем, там, неподалеку.

Ну, ясно, бесплатный сыр — понятно где.

Да, ехать мне не хотелось просто невероятно сильно, но перспективы и обязанности заместителя начальника Управления как бы намекали.

А в среду, когда до мероприятия оставался последний день, с самого утра все пошло наперекосяк: отчеты задерживались, проекты возвращались с замечаниями, смежные отделы массово впали в истерику, руководство будто бы уже начало отмечать грядущий «выезд в поля», то есть толку от него не было никакого с десяти утра.

Глубоко и размеренно дыша, употребляя кофе и успокоительное просто в промышленных масштабах, к шести вечера мне удалось раскидать текучку, собрать комплект документов для поездки в Выборг и даже никого не убить, хотя очень хотелось, а некоторые словно напрашивались.

Домой тоже идти было надо, но останавливала напоминалка в календаре «Ян. Ярославль. Сборы», это означало, что сейчас сын носился по квартире с безумием в глазах и упаковывал свои походные рюкзак и сумку. В такие моменты ему под ноги лучше не попадаться, да и на глаза тоже.

За окном уже опустился унылый октябрьский вечер, так что погулять пару часов по парку или набережной в центре, увы, но вариантом не являлось. Однако стоило мне, заперев кабинет, выбраться в лифтовый холл, как планы на вечер образовались сами собой. Вернее, они меня там ждали, а я и не знала.

— Лили, поехали. У нас, наконец-то, ужин в «Италии», тут недалеко, — улыбнулся, поднимаясь из кресла, Александр, а я так растерялась, что никаких достойных аргументов против идеи не смогла подобрать.

И мы поехали.

Вечер оказался неожиданно милым, ресторан уютным и с отличной кухней, а молодой коллега — интересным и разносторонне развитым собеседником.

Время пролетело незаметно, и я очнулась, лишь когда Александр подал мне руку, помогая спуститься с крыльца и устроиться в авто.

А по дороге до моего дома мой, как предполагало руководство, возможный преемник обстоятельно доложил о подготовке к завтрашнему выезду и заверил, что со стороны нашего отдела все готово и в полном порядке.

Хотелось бы верить, да.

— Как я не хочу ехать, жуть, — вздохнула, выбираясь из машины у своего подъезда. — И даже не столько на объекты, сколько на эту бессмысленную тусу, где сплетни, зависть и прочие гадости.

Александр помог мне выйти, проводил до двери и уже практически на прощание категорично заявил:

— Вам необходимо явиться. Сразить всех красотой, заткнуть мудростью и опытом. Вы справитесь. Я буду рядом.

И он, резко притянув меня к себе… поцеловал.

Глава 18. Завертело, закрутило… понесло

«Если женщина проявляет характер, про нее говорят «Вредная баба». Если характер проявляет мужчина, про него говорят: «Он хороший парень»…»

М. Тэтчер, первая женщина премьер-министр в истории Британии

Этот внезапный поцелуй оказался жадным, страстным, адски горячим и, кажется, бесконечным. Я тонула в давно забытом жарком мареве, терялась в незнакомом древесно-травяном аромате. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные круги, дыхания не хватало. Показалось, еще миг, и я просто рухну на землю.

Отстранились мы одновременно и тяжело задышали, словно средневековые ныряльщики за жемчугом, поднявшиеся к свету из темных морских глубин.

Вероятно, изумление было написано у меня на лице крупными буквами, потому как Александр, все еще удерживая меня в объятьях, усмехнулся:

— Ни капли сожалений. Моя прекрасная Леди, ты бесподобна и шикарна. А я столько ждал этого момента…

И пока я, оторопев и потерявшись в пространстве, молча моргала, он вновь коснулся губами моего приоткрытого в изумлении рта.

— До завтра, обалденная моя! — тихонько фыркнул, облизнув мои губы, шепнул, — сладких снов.

Но