Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

И вот как-то сомнений в том, что на этот раз выставить Александра из моего номера будет невероятно трудно, не осталось.

Но самой страшной оказалась промелькнувшая внезапно мысль:

— А зачем его… выставлять?

Глава 19. Неожиданное: уютное и огненное

«Самые важные слова в своей жизни мы произносим молча…»

П. Коэльо

Я сошла с ума, определенно. Иначе нельзя было назвать то, что происходило вокруг меня, и что творила я сама.

Лилиана Станиславовна, похоже, пошла вразнос.

Сначала мы с Александром, конечно, очень мило посидели: вежливо общались и интеллигентно потягивали винишко, с видом на потрясающий закат. Потом же я почувствовала, как, с одной стороны, подмерзаю, потому что ночи уже стали довольно холодные, да и, в принципе, я с прошлой весны все время мерзла. Но, с другой стороны, рядом находился Александр, и от него шло, ну, не сказать, что агрессивное, но очень ощутимое тепло.

И в тот момент, когда я решила: пора бы мне как-нибудь вежливо прощаться, тихонечко отваливать к себе, забираться под одеяло, хотя, наверное, сначала лучше в горячий душ, поглядев на очень понимающую и, возможно, даже чуть ехидную улыбку Александра, осознала — нет сил подняться с кресла.

А потом бежать стало… поздно, ведь явились чуть-чуть взлохмаченные и очень веселые коллеги и крикнули:

— Вы все сидите? Давайте, хватайте бокалы и вперед! Там уже костер зажгли, народ поет, пляшет, кто-то приволок гитару. А вы чего тут, как не родные?

— Ну, что, моя леди, пойдем, присоединимся к веселью, или у нас будет свое? — он протянул мне руку, помогая подняться из кресла, а пока я стояла, растерявшись, прихватил наши бокалы, приобнял меня за талию и повел… к костру.

Дальше меня ждал шок, но приятный.

Мы собрались на уютной полянке, где в круг стояли скамейки, а в центре была специально выложена камнем огромная зона для костра.

Огонь, облизывая внушительные сухие бревна, поднимался высоко к небу, и от него шло такое тепло, как в детстве, когда ты оказался вечером на даче с родителями или с бабушкой и дедушкой. Вы печете картошку, жарите мясо, или просто сидите у огня: что-то неважное обсуждаете, а может быть, поете или же молча прислушиваетесь к потрескиванию веток, наблюдаете за вылетающими в небо или в стороны искрами.

И жизнь кажется другой: тихой, спокойной, комфортной.

И пусть это удивительное чувство пребывает с тобой, лишь пока ты находишься в круге света, что дает алое с оранжевым пламя.

Пусть.

Но на мгновение в этой жизни ты чувствуешь: все хорошо. Все хорошо у тебя, все хорошо у тех, кто рядом с тобой.

Жить хорошо.

И, кажется, за спиной расправляются крылья. А твоя скрытая внутренняя суть, задавленная страхами, обидами, тяжелым опытом, вдруг смело поднимает голову к небу и тоже в этот миг верит: все хорошо!

— Как хорошо, да, моя Леди? — выдохнул Саша, чуть коснувшись губами моего виска.

И я кивнула соглашаясь. Оперлась спиной о его широкую грудь, положила голову на сильное плечо и замерла.

Захотела почувствовать, как хорошо.

Мы провели у костра около двух часов, спели несколько десятков песен: только нашей молодости, но и даже молодости нашего главного архитектора.

С удивлением узнали, что замгендиректора в свои студенческие годы ездил в стройотряды и прекрасно знал репертуар Визбора, а наш главный архитектор потрясающе исполнял песни Окуджавы.

Это было невероятно здорово.

А когда мы с дамами из сметного и договорного отделов с удовольствием исполнили несколько романсов, начав с «Мой костер в тумане светит…» и закончив хризантемами, которые отцвели в саду, то сорвали просто бурные аплодисменты, переходящие в овации.

Александр же принес откуда-то плед, и не только завернул меня в него, но и прижал к себе поближе, обнимая горячими, сильными руками.

Потом же, когда коллеги из отдела вентиляции и водоснабжения стали исполнять хиты Цоя, Саша уткнулся носом мне за ухо и негромко сказал:

— Я бы провел так всю жизнь.

А когда я, вздрогнув, приподняла голову, тут же прижал меня крепче и жарко выдохнул:

— С тобой, моя Леди!

Естественно, Лилиана Станиславовна тут же залилась краской с головы до пят.

Ну а когда мы дружно допели: «Эх, дороги», я поняла, что… пора.

Просто разум и сердце оказались настолько переполнены эмоциями, что я боялась: еще один только миг, песня, которая трогает за душу, или какие-то важные в этот момент слова, и я заплачу.

И остановиться, конечно, не смогу.

Поэтому, когда мужчины начали сворачивать костер и возвращать на место скамейки, я тихонечко улизнула с большой женской компанией, молча махнув коллегам: «Спокойной ночи».

Добрые девочки проводили меня до моего отдельно стоящего домика, и мы с ними немного похихикали, сидя там на веранде. А потом игристое закончилось, и девчонки побежали к себе.

— Вы же понимаете, Лилиана Станиславовна, у нас там есть еще! А пойдемте с нами?!

— Ой, Лилиана Станиславовна давно уже старая бабка, — я тихо хихикнула, — пора ей спать.

И я таки пошла спать!

Ну, вернее, планы у меня такие были.

Однако стоило мне щелкнуть замком входной двери, как он словно вырос из темноты. Появившись бесшумно и внезапно, Александр молча подхватил меня на руки и перенес через порог.

Дверь за спиной захлопнулась, отрезав нас от мира, от реальности.

Мы мгновенно очутились там, где в атмосфере явственно потрескивали электрические разряды, где казалось, что ты вдыхаешь раскаленный воздух пустыни, где каждое прикосновение обжигало, а от ожидания и предвкушения пальчики на ногах поджимались, волоски на руках вставали дыбом, уши алели, а по спине бегали мурашки.

— Вот я и поймал тебя, моя Леди, — выдохнул он в губы перед тем, как впиться в них огненным поцелуем.

И… все.

Разумное, адекватное, осторожное — все покинуло мою голову мгновенно. Опасения, карьерные перспективы, память о предательстве мужа, все это исчезло, точно стертое из реальности его жаркими ласками, хриплым шепотом, безумной страстью, в которой Александр меня буквально утопил.

Прихожая, душевая, диван в гостиной, ковер перед камином, снова душевая и постель в спальне, как финальный аккорд, в первых лучах рассвета.

— Я ждал, Лили! Как же долго я тебя ждал, — пробормотал мне в затылок Саша, прижав спиной к себе и закрыв нас одеялом. — Такая восхитительная … и моя… теперь моя… только моя… Леди…

И уснул.

А я лежала и думала, что сбегать из собственной постели по меньшей мере… глупо, да?

Ну а делать-то что?

Так и