На полпути к падению - Виктория Цой

рано повзрослеть. В четыре года маленький Алик оставался один дома на несколько часов, пока мама мыла полы в соседнем подъезде. Он играл в старые игрушки, отданные знакомыми матери, или смотрел в окно, ожидая, когда же на горизонте появится мама. Они вдвоём ютились в маленькой коммунальной комнатке с почти голыми стенами. Когда Альберт видел мать, идущую по улице к дому, радостно подпрыгивал и бежал встречать. Она всегда возвращалась, не задерживалась, ведь дома её ждал он.

Маленькое откровение Ани стало первым шагом к их дружбе. Она первая поделилась, посчитала его особенным, рассказав то, что было на душе. Определённо, ей, шестнадцатилетней девушке, всю жизнь окружённой роскошью, не приходилось даже думать, как добираться в школу. А теперь, оказавшись одна, словно слепой котёнок посреди дороги, чувствовала себя брошенной.

— Я никогда не знал своего отца. Он бросил мою мать ещё до моего рождения, — поделился парень.

Аня подняла на него свои синие глаза. Именно в этот момент они почему-то казались темнее.

— Не знал?

— Да. Мать воспитывала меня одна.

Возможно, Аня не знает, каково это: жить в неполной семье. Жить с мыслью, что у вас двоих нет главной защиты: отца и мужа. До десяти лет Альберту не хватало мужского плеча, совета. Даже родной дед и то, оставался в стороне. По идее родной дядька мог бы быть тем нужным наставником, только тот оказался хуже биологического отца. Если отца Альберт считал трусом, то дядьку маменькиным сынком, который был не в состоянии даже решить, какого цвета ему взять носовой платок. Одно Романовский знал точно: для своих детей он станет настоящим отцом. Будет заботиться, оберегать, воспитывать несмотря ни на что!

— Мне жаль, — сказала Аня. — А вот мой постоянно работает.

— Он обеспечивает тебе будущее. Это тоже своего рода забота. Да, он жертвует вашим общим времяпровождением, зато в будущем у тебя будет всё, о чём ты только могла мечтать.

— Наверное, — Аня одарила его улыбкой. И, кажется, впервые улыбалась глазами. Ему. Он снова засмотрелся как дурак, не мог оторвать взгляд, отвечая ей тем же.

— Любишь абрикосы?

— Люблю.

— Пошли, — протянул ей руку.

Не задумываясь, Аня протянула ему свою. Маленькая изящная ручка идеально легла в его большую мозолистую ладонь. Кожа её была нежной и мягкой. Сердце, до этого бившееся неровно, стало совсем нестабильным. Что это с ним? Неужели он заболел?

Они, держась за руки, шли по дворам просыпавшегося города. Им навстречу попадались люди с хмурыми лицами, с осуждением косились на них: мол, чего не в школе? Да какая разница? Сегодня им было плевать на рамки, плевать на правила! Под ногами хрустели опавшие ветки, шуршали осенние листья, создавая непринуждённую живую атмосферу.

Они завернули за угол. Альберт шёл чуть спереди, ведя её к нужному месту.

— Пришли, — объявил он. Продолжая держать её за руку, не хотел отпускать. Был рад, что Аня тоже не спешила.

— Куда? — осмотрелась она.

Альберт привёл её в незнакомый двор, где в хаотичном порядке росли невысокие деревья.

- Смотри, - показал наверх. Аня подняла голову и увидела в гуще пожелтевшей листвы маленькие желто-оранжевые плоды.

- Абрикосы!

- Они самые, - с сожалением отпустил ее руку Романовский, скинув рюкзак на землю и полез на дерево.

— Что ты делаешь?

— Абрикосы добываю, — усмехнулся он. — Подойди ближе, подставь ладони.

Не сводя с него глаз, Аня сделала, как он просил, вытянув две маленькие ручки перед собой.

С детства у него имелся колоссальный опыт по лазанью по деревьям. Будучи непоседливым дворовым мальчишкой, он обладал даром ловкого лазанья. Ловко двумя руками зацепился за первую толстую ветку, потянулся, с первого раза закинул ноги на неё. Он на месте. Внимательно присмотрелся. На некоторых ветках ещё оставались не успевшие упасть на землю жёлтые плоды. Вытянувшись в половину своего роста, наметил цель. Полез туда.

— Готова? — крикнул сверху Ане.

— К чему?

— К этому! — что есть силы парень затряс ветку с абрикосами, и те вместе с листьями начали с глухим шумом падать вниз.

Не ожидавшая такого поворота, Аня сначала замерла, а потом захохотала. В голос. Звонко, заливисто. А он, стоя там сверху, тряся несчастное дерево, вдруг осознал, что никогда не встречал таких, как она. Сердце, будь оно неладно, откликалось на каждую ноту её прекрасного голоса.

— Поймала! — радостно запрыгала она. — Поймала! Я поймала!

Столько счастья он слышал в одном простом слове, сколько за всю свою жизнь не слышал ни от кого.

— Покажи, — попросил он, спрыгнув с дерева.

С искрящимися глазами, на развёрнутой ладони лежал маленький жёлтый полусгнивший фрукт размером с яичный желток.

— И всё? Ты поймала один? — едва сдерживая улыбку, спросил он. — Я столько сил вложил, а ты…

— Это было непросто, они падали отовсюду. Один упал мне прямо на макушку, вот сюда, — показала указательным пальчиком.

— Ладно. У тебя карманы есть?

— Да. Два в пальто.

— Отлично. Готовь.

— Зачем?

Он не ответил, а молча принялся собирать упавшие на землю абрикосы.

— Они ведь грязные! — воскликнула девушка, в удивлении округлив глаза.

— Да? — подняв один, Романовский для видимости подул на него, будто стряхивал пыль. — Всё. Теперь чистые.

— Но…

— Так вкуснее, принцесса, — заверил он, кинув три штуки ей в карман.

Набрав полные карманы абрикосов: ей и себе, пошли дальше. Альберт показывал ей места, которые знал как свои пять пальцев. Спонтанная, беззаботная прогулка подарила им прекрасное время без грусти.

Они пришли к месту, одному из самых живописных в городе. Кузнечики стрекотали в пожелтевшей траве по всей окрестности, летали в воздухе мошки, а там, в самой гуще высокой сухой травы, пряталось озеро с резвящимися утками. Сняв куртку, Альберт кинул её на пожелтевшую сухую траву, чтобы сесть. Они вытащили из карманов собранные абрикосы. Романовский показывал, как их нужно есть.

— Их, конечно, по весне обрабатывают от червей, но это мало помогает.

— Мало помогает? — испуганно сглотнула Аня.

— Ага. Поэтому берёшь, раскрываешь каждый, — двумя руками он разделил фрукт на две половинки. В одной осталась маленькая коричневая косточка, другая была пустой. — Смотри, эта половинка чистая. Её можно есть, — закинул в рот, прожевал. — А эта… тут точно сидит червяк.

— Откуда ты знаешь?

— Видел маленькое отверстие с