На полпути к падению - Виктория Цой

— Думаешь, поговоришь, и он просто возьмёт по-братски уступит? — скривилась одноклассница. — Алик, ау! Разуй глаза! Все, похоже, кроме тебя в курсе, он одержим ею!

Романовский слышал об этом впервые. Нет, замечал его навязчивость. С кем не бывает. Аня Вовке сильно нравилась.

— Слеп ты, сударь, погляжу. Совсем заработался. Влюбился по уши, что ничего не видишь вокруг.

— Нат, прекрати, — раздражённо бросил Альберт, игнорируя зарождавшееся в груди беспокойство. — Можешь поподробнее?

— Мы, конечно, с Аней твоей далеко не подруги, так, гуляли несколько раз после школы. Все эти разы я видела: Вова от неё ни на шаг не отходил. Если кто-то из парней подходил, взгляд у него “аж мурашки по коже”. Короче, — Натка сделала паузу, — очень напоминает случай с Лидой Седаковой.

Лида Седакова из «Б» класса. Неприметная одиночка в очках, держащаяся в тени ото всех. Два года назад она была новенькой в их «А» классе, именно тогда Вовка увлёкся ею. Постоянно бегал за ней, вздыхал, провожал до дома. Та вроде поначалу тоже отвечала взаимностью, однако потом что-то случилось. Он смутно знал эту историю.

— А что произошло?

— Ты чего? Вы же родственники. Ты как никто должен знать об этом.

— Я честно не интересовался.

Потому что в девятом классе Альберт работал. Много. Часто забивал на школу, на её внутреннюю жизнь в том числе, и именно тогда мать взяла с него обещание окончить среднее образование.

— Вова преследовал Лиду. Её родители обратились в органы опеки. Дело чуть ли не до громкого скандала не дошло. Директриса подсуетилась, вроде как уладила. Мне мать рассказывала. Она состоит в родкомитете. Седакову в итоге перевели в «Б».

Этих подробностей Альберт не знал. Надо будет обязательно спросить у матери..

— Что она с тобой сделала! — воскликнула Манина, заметив замешательство на его лице. — Окончательно мозги запудрила.

Если так, то ситуация намного серьезней чем он предполагал. Одним разговором не обойтись и сейчас он не про дипломатический способ. Тут с Наткой не поспоришь. Альберт настолько погрузился в свои мысли о ней, что не думал о брате серьезно. Тот чуть ли не с первых дней говорил об Анечке. Аня то, Аня сё. Не представлял, что такое поведение может выйти за рамки нормального. Со стороны кажется: влюбился, с кем не бывает? Альберт ведь раньше не понимал, подкалывал. В итоге сам попался в эти сети.

— Ладно, если ты утверждаешь…

— Я не просто утверждаю. Больше опасаюсь. Я бы тебе посоветовала повременить со своими чувствами. По крайней мере не выражать их при Вове. Сначала узнай, что Аня вообще чувствует к нему. Просто твой брат вечно таскается за ней, и порой задаёшься вопросом: не пара ли они?

В последнее время Вовка будто нарочно избегал контакта с ним. Вообще вёл себя крайне странно, если не подозрительно. Он продолжал вздыхать по Ане, порой чрезмерно превознося её, и в некоторые моменты напоминал фаната, преследующего своего кумира. Даже помнил, во что и когда она была одета. Тогда Романовскому это казалось нормальным, ну, ладно, немного странным, но он не придавал значения. Влюбился слишком сильно, впервые. Все дела. С какой-то долей одержимости Альберт всё-таки бы согласился.

— Вы же общаетесь с ней. Аня ничего тебе не рассказывала?

— Ничего, — задумалась Натка. — Она сама по себе очень скрытная. Но вот я заметила, что с ним она ведёт себя вежливо.

— Вежливо?

— Ага. Ни разу не слышала, чтобы она ему грубое слово сказала.

— Короче, ты предлагаешь сначала всё разузнать у неё про Вовку? — вздохнул парень и оттолкнулся от стены. Мимо прошли десятиклассницы, стреляя ему глазками. Натка это заметила и показала им язык.

— Нет! Вот блин. Вы, парни, все такие тугодумы, что ли? — Манина легонько пихнула его в плечо. — Сначала ты на всякий случай понаблюдай за ними обоими. Посмотри, как Вовка себя ведёт и она: отвечает ли ему взаимностью или это только с его стороны.

Несколько минут назад Альберт был уверен: Ане Вовка безразличен, однако теперь…

— Что я должен делать? Таскаться за ними?

— А почему бы и нет?

Одноклассница спрыгнула с подоконника.

— Я понял. Ладно. Спасибо тебе. Ты настоящий друг, — похлопал по её плечу Альберт.

— Лучше заткнись! — пригрозила Натка. — Я всё ещё надеюсь, что ты её разлюбишь и заметишь такую замечательную девушку, — она смешно захлопала ресницами.

— Ты и так замечательная!

После разговора с Наткой у Альберта сделавшись на душе тревожно, и все оставшиеся уроки он продумывал план. Фантазия разбушевалась не на шутку, потому что вопрос, заданный русичкой Екатериной Петровной, услышал не сразу.

— Романовский, полёт в облаках не сделает тебя умнее, — сказала она, вытянув свои ярко накрашенные губы в одну тонкую линию.

— Я не летал. Думал над вашим вопросом.

— Не сомневаюсь. К доске.

Альберт страдал добрых десять минут у доски на пару со стилистикой, чтобы в конце Екатерина Петровна вынесла вердикт в виде тройбана.

Как только прозвенел последний урок, Альберт пристал хвостом к Вовке.

— Что будешь делать?

— Провожу Анечку, потом домой, — в недоумении от вопроса ответил парень. — Почему спрашиваешь?

— Я с вами.

— Зачем?

— Нет дел.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Вовка резко остановился, и Альберт едва не врезался в его сумку.

— Почему?

— Потому… — задержав дыхание, брат быстро попытался придумать ответ. — Потому что Анечка не любит посторонних людей.

— Это я-то посторонний? — криво усмехнулся Романовский.

— Нет, имею в виду… она тебя плохо знает.

Альберт уже открыл рот, чтобы рассказать про прогулку, которую они провели вместе, однако вовремя прикусил язык, вспомнив про совет Натки.

— А может, это ты не хочешь, чтобы я шёл с вами?

— Не хочу. Тебе известны мои чувства к Анечке.

— И? Ты уже сказал, что любишь её? Или вы встречаетесь? — он чувствовал себя настоящим гадом. Нужно было придерживаться плана или хотя бы прислушаться и внять словам Натки. Быть наблюдателем, делать всё максимально аккуратно. Как оказалось, он провалил миссию на начальном этапе, но ничего не мог с собой поделать. Когда дело касалось Ани, переставал себя контролировать.

— Тебя это касаться не должно, — огрызнулся брат.

Итак, убедился. Все-таки Аня и