На полпути к падению - Виктория Цой

— Воу, ты чего? — усмехнулся Альберт, в удивлении сдвинув брови. — Неважно себя чувствовал. К чему допрос?

— Неважно себя чувствовал? — ледяным тоном переспросил Вова. Ане показалось, в этот момент он напрягся.

Прозвенел звонок. Ученики заторопились. Аня не хотела опаздывать, поэтому, пожелав ребятам хорошего дня, поспешила на урок.

Четвёртый урок у трёх одиннадцатых классов проходил в одном крыле. Каждый ожидал своего учителя, задерживавшегося на планерке перед закрытой дверью.

Аня стояла в компании Маши, Стеллы и Иры и слушала их вполуха. Всё её внимание занимал один человек, разговаривавший со своим одноклассником. Несмотря на его вовлечённость в разговор, он смотрел на неё. Она ничего не могла с собой поделать, не могла не смотреть. Альберт правда был самым красивым старшеклассником.

— Анечка, ты сегодня свободна? — громко спросил Вова, появившийся из ниоткуда. — Бабуля спрашивала о тебе.

— Я…

Ощутив внутреннюю неловкость, растерялась. Взгляды с Альбертом пересеклись, тот больше не улыбался, прислушивался.

— Зайдёшь снова в гости? Бабуля собиралась испечь твои любимые пирожки с вишней и творогом.

Само собой, это услышали рядом находившиеся одноклассницы.

— Ууу, — похлопала в ладоши Ира. — Как романтично! Мы тоже хотим послушать про пирожки. Наша Анечка уже с твоими родными успела познакомиться?

Девчонки, конечно же, не со зла. Просто прикалывались. Только вот Ане было не до смеха.

— Да, и она была у меня в комнате, — гордо заявил Вова.

Она растерялась ещё сильнее, покраснела. Абсолютно не понимая, зачем он так с ней. Для чего рассказывал это всем? Но больше её волновало, что подумает о ней Альберт?

«…чем вы занимались в комнате?», «…шустро ты Вовка».

— Значит, это не слухи. Вы встречаетесь? — подхватила Стелла. — Я думала у тебя вкус получше, и ты всё-таки выберешь Алика, — последнее предложение было сказано ей на ухо.

— Нет, это неправда, — сглотнув, попыталась оправдаться Аня. Ответ вышел тихим, каким-то даже жалким. Мелькнуло перед глазами довольное лицо Вовы.

— Анечка просто очень скромная.

У нее уже кружилась голова. От чересчур повышенного внимания, от дурацких приколов, от лжи, в которую почему-то верили окружающее. И самое главное Альберт… неужели он тоже верил в это?

— Вов, скажи им, что это не… — поперхнулась. Закашлялась. От нервов. На глаза выступили слёзы.

Он среагировал быстро. Оказался рядом, дал бутылку воды, хлопал по спине. Помогло.

— Аня не любит пирожки с творогом и тем более вишней. Вовка, не выдумывай. Они нравятся тебе.

Дальнейшая реакция не последовала, потому что с учительского совещания внезапно вернулись учителя. Только новые слухи это не остановило. Теперь все знали: оба Романовские по уши влюблены в Чадову. Не только Селезнёва не понимала, что есть в Ане такого, чего нет ни в ком, даже в той же Натке, бегающей за Альбертом с первого класса.

Глава 10. Альберт

Глава 10. Альберт

Глава 10. Альберт

“ Обидненько слышать. Не понимаю, чего все на неё как мухи на мёд липнут?”

Альберт прозвал её Одетта из-за сходства с принцессой лебедя. Только Аня была жгучей брюнеткой, а значит прекрасным чёрным лебедем. Он не переставая думал о ней: на работе, в школе, дома. Появилось дикое желание видеть Аню снова и снова, разговаривать или молчать — неважно, просто быть рядом. Три месяца игры в «гляделки» было достаточным сроком, чтобы сдаться и наконец признаться самому себе: влюбился. В ту самую, в которую был влюблён Вовка. В ту, о которой он грезил наяву. Сам Романовский был противником уводить девушку у брата или же у друга, но тут ситуация другая. Вовкины чувства играли в одни ворота. И как бы тот ни старался, Аня не отвечала ему взаимностью. Случай в коридоре с пирожками доказал это. Поэтому решил больше не тянуть, действовать, признаться ей. А с братом он поговорит, скажет правду, объяснит как есть.

Для начала ему нужно было с кем-нибудь поделиться. Из сверстников хорошо общался с Морозовым, но Серёга был ещё тем придурком — доверять ему всё равно что вещать в граммофон. Через час об этом будет знать вся школа, включая даже самых незаинтересованных. Внутреннее чутьё подсказывало: необходима женская точка зрения, возможно даже совет. Он обратился к той, кто априори не отказала бы в этом.

Сегодня одиннадцатиклассники учились со второй смены. Такое иногда случалось, когда учителей отправляли на повышение квалификации. Разговор начал с простого:

— Прости за тот поцелуй. Думаю, это было ошибкой.

— Романовский, ты в лоб хочешь? Это самое унизительное, что может сказать девушке парень! — воскликнула Натка, всплеснув руками. — Он ещё смеет извиняться! Чёртов идиот!

— Ты самая лучшая! — улыбнулся Альберт, слегка щелкнув одноклассницу по кончику носа.

— Лучшая. Ну-ну!

— Нат, ты слишком хорошая для меня. Был бы я чуточку, — Романовский показал маленький отрезок двумя пальцами, — лучше, женился бы давно.

— Нет, вы только на него взгляните! Не смеши мои тапочки! «Давно женился он…» Тебе всего семнадцать! Когда давно?

— Наткааа, — протянул Альберт и улыбнулся.

За такую улыбку она могла простить ему многое, если не всё! Манина отвернулась, проворчала себе что-то под нос, понимая, что уже сдалась, уже простила.

— Ладно, так уж и быть, но лишь по старой дружбе. Не знай я тебя с первого класса, влепила бы тебе со всей дури.

Они разговаривали в конце коридора на втором этаже, подальше от всех. Наташа, закинув ногу на ногу, сидела на подоконнике обиженно, скрестив руки. Альберт, опершись спиной о стену, смотрел на свою собеседницу. По-доброму, по-дружески, без озорства. Хорошей она всегда была девчонкой. Взбалмошной, даже вредной, но здравомыслящей не по годам.

— Значит, хочешь предложить Ане встречаться?

— Да.

— В чём проблема? Опыта не хватает? — не удержалась от колкости.

— Не в этом дело, ты ведь знаешь. Впервые, не знаю, как ей об этом сказать. Аня — другая.

— Обидненько слышать. Не понимаю, чего все на неё как мухи на мёд липнут?

— Кто все? — напрягся Альберт.

— Пашка с её класса, видела однажды Морозов клинья подбивал, ещё парочка парней с «В».

— Все пойдут мимо. Не проблема.

— Слишком самоуверен, да? – прищурилась Натка. – А Вовка?

— Ладно, тут есть над чем поработать. Хотя опять же, тоже