На полпути к падению - Виктория Цой

он. Она видела: Альберт нравился очень многим девушкам. Видела, какими глазами смотрела на него Натка… и тот их поцелуй. Увидев их тогда вместе, у Ани защемило в грудной клетке. Сердце ускорило ритм, и вдруг охватила злость. Они целовались… Несколько дней эта картина не выходила из головы, преследуя мысли. Она убеждала себя: давно знакомы, Натка девушка красивая. А потом они прогуляли школу. Потом он назвал Аню принцессой. И смотрел на неё так по-особенному. Думала, причудилось. На всех смотрел, наверное, так. Нет, ошиблась, впервые была рада, что ошиблась. Вчера Альберт провожал её до дома, показал на звёзды. С ним они почему-то имели другой смысл. С ним они светили ярче. Он не поцеловал её, хотя она очень хотела. А придя домой, не могла уснуть полночи, мучаясь, почему не поцеловал. На следующий день, не выспавшись, едва слушала учителей. Он занимал всю её голову.

«Может, надо было самой поцеловать? Что для него значил вчерашний момент? Почему ничего не сказал, кроме единственного слова „Одетта“? Имя принцессы из диснеевского мультфильма. Только героиня там была блондинка, а Аня брюнетка».

Вопросы закончились, когда он зашёл к ней на перемене. И вроде всё прояснилось. А вроде все равно не понятно. После уроков проводил до дома, пообещав вечером зайти, чтобы погулять. Аня ждала вечера с нетерпением. Стараясь себя занять, решила помыть полы. Тётя Таня такому рвению удивилась, однако промолчала. Уже домывая прихожую, внезапно услышала за окном глухой звук. Будто что-то попало в стекло.

«Показалось», — подумала она, выжимая половую тряпку.

Звук повторился.

— Это что ещё за чертовщина?! — пробурчала тётя Таня, выглядывая в окно. — Аня! Иди бегом сюда!

Девушка послушно подошла.

— Твои архаровцы, а?

Посмотрев в стекло деревянной рамы, тихо рассмеялась.

— Мои.

— Скажи им, что если разобьют окно, их родители новым не отделаются. Во всей квартире будут менять! Иначе замучаются с милицией разбираться, — пригрозила тётка.

Аня тётку услышала с первого раза. Повторять ей не нужно было.

— Хорошо. Я им сейчас же скажу, чтобы прекратили.

— Скажи-скажи. А то взяли моду камни в окна кидать! Вот в моё время… женихи серенады под окнами пели, в окна лазили по лест… — она осеклась. Лицо у неё вдруг покраснело и надулось. — Забудь. Ладно, я пойду к тёте Вале схожу. Она мне новый чайный сервис показать обещала.

«Сходить к соседке тёте Вале» означало одно: сплетни под чай с конфетами, а «чайный сервис» — это предлог. Здорового телосложения, с волосами цвета спелой редьки, в свои пятьдесят семь тётя Валя осталась вдовой. У неё был сын, но так как жил за триста километров от неё, приезжал крайне редко.

Как только входная дверь за тёткой закрылась, Аня распахнула настежь окно и выглянула. В комнату тут же ворвался морозный воздух и нагло закружил по тёплой отопленной квартире.

— Вы чего там творите?!

— Анечка, идём играть в снежки! Смотри, какая прелестная погодка! — крикнул Вова, улыбаясь.

Аня удивилась, увидев его тут, ведь сегодня его не было в школе. Думала, заболел, но нет. Вон стоит без шапки как ни в чём не бывало. Неужели прогуливал? Вова был не один, с Альбертом. Даже с высоты третьего этажа от неё не укрылся его ласковый взгляд, заставивший в который раз быстрее биться её сердце. Она не могла не признать, что была безумно рада его видеть. А ещё не могла не отметить какой на самом деле братья вдвоём создавали отличительный контраст на любом фоне.

«Красивые, высокие». Именно так описывали братьев одноклассницы.

— Даже не знаю, — ответила Аня, хотя мысленно уже одевалась. Играть в снежки, или лепить снеговика. Без разницы. Она согласна!

— Не надо ничего знать. Ребята уже ждут. Ты только выходи.

Аня смотрела сверху вниз на парней, всё больше краснея под молчаливым взглядом Альберта.

— Хорошо! Сейчас спущусь! Только снег в окна больше не кидайте!

— Как скажешь, Одетта, — отсалютовал Альберт.

Аня не поправила его, лишь звонко рассмеялась и, закрыв окно плотно на защёлку, побежала переодеваться. Переодевшись из домашней в уличную тёплую одежду, сверху накинула пуховик с меховым капюшоном.

Выбежав на улицу к парням, девушка ожидала чего угодно, даже упавшего метеорита на землю, однако никак не дерущихся парней. Причём, кажется, инициатором был Альберт.

Вова лежал на снегу, а сверху, держа за воротник куртки, сидел Альберт. Их лица, искажённые ненавистью, находились вблизи друг от друга. Аню будто парализовало. Тело застыло как вкопанное. Почему? Что случилось?

— Отпусти, мне больно! Ты сошёл с ума! — с ужасом сказал Вова. — Я тебе ничего не сделал!

— Что ты несёшь…

— Пожалуйста, успокойся!

— Пожалуйста?! Ты сам…

— Давай спокойно поговорим.

— Спокойно?! — повысил голос Романовский и ближе придвинулся к Вове, который в тщетных попытках старался ослабить хватку. — Ты считаешь, я могу взять тебя отпустить после того, что ты…?!

— Мальчики, — пропищала Аня, — не надо.

Альберт поднял на неё голову, их взгляды встретились. Карие глаза были намного темнее, чем обычно, и в них мелькнуло что-то похожее на смятение. Растерянность? Он отшатнулся, отпустил брата, поднялся, избегая смотреть на неё.

— Что произошло?

— Анечка, я сам не понял, — первым ответил Вова, поднимаясь и попутно отряхивая снег с одежды. — Когда ты закрыла окно, он набросился на меня и начал бить. Я просто сказал ему, что ты очень красивая.

И тут девушка заметила, что из его губы текла струйка крови.

— Какого хрена! — взревел Альберт. — Скажи ей правду! — Грудь тяжело вздымалась, руки сжались в огромные мужские кулаки. Она инстинктивно сделала шаг назад. Альберт это заметил, сглотнул, скривившись в горькой усмешке.

— Правду? Да я скажу ей правду! Мой брат — псих. Мы спокойно ждали тебя внизу, и вдруг он начал говорить про тебя непристойные слова… я попросил его не выражаться так о тебе, но он взял и ударил меня по лицу, повалил, а дальше ты всё сама видела!

— Что???

Она не знала, кому верить. С одной стороны Вова — добрый друг. И Альберт — дорогой её сердцу. У неё не было оснований не доверять им обоим. Оба за эту несчастную для неё осень стали ей близкими.

— Анечка, кому ты веришь больше?

Она не была готова выбирать. Она не хотела выбирать. Теперь парни смотрели на неё в упор, ожидая