Гром-девица: попробуй не влюбиться - Сара Элай

– Они не проходят мимо, – тихо сказала я, но так, чтобы Торн услышал. – Они встают за спиной и сосут силы. Если он до сих пор жив, значит, либо ему везет, либо…

Мы подошли ближе к пастуху, и я внимательно осмотрела его. На первый взгляд – обычный старик, усталый, изношенный годами и тяжелой работой. Но что-то было не так. Цвет лица – слишком серый. Движения – слишком медленные, как будто каждое требовало усилия. И глаза… глаза у него были пустые, словно глядящие внутрь себя.

– Ида, – позвала я, – посмотри на него магическим зрением.

Ида кивнула и вытащила из сумки маленький диск с уже готовой печатью – поисковой, для обнаружения скрытой нечисти. Она активировала печать, и ее глаза на мгновение затянулись серебристой дымкой. Она посмотрела на пастуха – и побледнела.

– У него за спиной, – прошептала она. – Прямо сейчас. Я вижу. Суккуб-женщина. Присосалась.

Я присмотрелась. Теперь, когда мне сказали, куда смотреть, я тоже увидела – легкое дрожание воздуха за правым плечом старика, почти незаметное, как марево над горячим камнем. Контуры женской фигуры, сотканной из теней, с длинными волосами, струящимися как дым, и руками, вцепившимися в плечи жертвы. Суккуб. Один из самых опасных видов малозаметных демонов. Они не убивали быстро. Они питались жизненной силой медленно, годами, и жертва даже не подозревала, что ее пожирают заживо.

– Как давно она на нем? – спросил Торн.

– Судя по его состоянию, – ответила Ида, все еще глядя сквозь магическую дымку, – не меньше полугода. Может, год. Он уже почти пустой.

– Мы должны ее убрать, – сказала я, сжимая «коготь». – Если просто отогнать, она вернется, как только мы уйдем. Нужно уничтожить.

– Я сделаю, – сказала Ида, и ее голос прозвучал тверже, чем обычно. – У меня есть подходящая печать. Узконаправленная, чтобы не задеть пастуха. Но мне нужно подойти ближе.

– Я прикрою.

Мы двинулись к пастуху. Старик, не понимая, что происходит, смотрел на нас с нарастающей тревогой.

– Вы чего удумали? – забормотал он, отступая. – Я мирный человек, я ничего не делал, у меня и денег-то нет…

– Стой смирно, – сказала я негромко. – Мы тебе поможем. Ты просто не знаешь, но мы знаем.

Ида достала диск – на этот раз каменный, с вырезанной заранее сложной вязью рун. Она начала читать заклинание – тихо, нараспев, и руны одна за другой начали загораться холодным голубым светом. Суккуб, почуяв опасность, зашевелилась. Ее призрачное тело задрожало, контуры стали резче. Она подняла голову – и я увидела ее лицо.

Оно было прекрасным. Пугающе, неестественно прекрасным. Тонкие черты, огромные глаза, полные губы, изогнутые в усмешке. И в этой усмешке было обещание – не наслаждения, но пустоты. Сладкой, манящей, бесконечной пустоты.

– Маленькая магичка, – прошелестел ее голос, похожий на ветер в сухой траве. – Не лезь. Этот человек – мой. Я не делаю ему зла. Я даю ему покой. Без меня он бы уже умер от страха и одиночества, а так – живет.

– Ты его не кормишь, – ответила Ида, не прерывая заклинания. – Ты его доишь. Это разные вещи.

Суккуб зашипела, и ее лицо на мгновение исказилось, став уродливым, старушечьим, с провалами вместо глаз и оскаленным ртом. Она оторвала одну руку от плеча пастуха и выбросила в сторону Иды длинные, похожие на щупальца пальцы. Я встала между ними, закрывая подругу. «Коготь» рассек воздух, и щупальца, встретив сталь, рассыпались дымом. Суккуб взвыла.

Ида закончила печать. С диска сорвался голубой луч – не разрушительный, как те, что я видела раньше, а какой-то обволакивающий, мягкий. Он окутал суккуба, и та начала таять, как утренний туман под солнечными лучами. Ее лицо – снова прекрасное, снова манящее – обратилось к Иде, и она прошептала напоследок:

– Ты еще пожалеешь. Вы все пожалеете.

И растворилась.

Пастух пошатнулся и упал бы, если бы я не подхватила его под локоть. Он тяжело дышал, его лицо постепенно обретало нормальный цвет, а в глазах, еще недавно пустых, забрезжило что-то похожее на осознание.

– Что… что это было? – прохрипел он. – Что со мной было?

– Ты долго болел, – сказала я, не вдаваясь в подробности. – Теперь будешь выздоравливать. Пей больше воды, ешь мясо и уходи с этого пастбища. Здесь нехорошее место.

Он кивнул, все еще ошарашенный, и я отпустила его руку. Он стоял на ногах – уже хорошо. Остальное сделает время.

– Хорошая работа, – сказал Торн Иде. – Чисто сработано.

Ида сияла.

Я напряглась, она и правда хотела быть «лучше всех любой ценой». Не к добру такие мотивы. Мне вот все равно, упаду я в грязную лужу или нет, побьют меня или нет. Я знала, что я потом всегда поднимусь, встану и дам сдачи.

***

Солнце уже садилось, когда мы разбили лагерь на краю пастбища, подальше от воды, в которой, как сказал Версей, могли водиться «не только рыбы, но и кое-что похуже». Мы развели костер и поужинали.

После ужина Ида отошла в сторону – к скалам, которые образовывали естественную границу пастбища. Она сказала, что хочет проверить свои печати и перезарядить накопитель. Я не стала ей мешать – знала, что после такого дня ей нужно побыть одной.

Но когда прошел час, а она не вернулась, я забеспокоилась.

Я нашла ее у подножия высокой скалы, там, где камни образовывали что-то вроде маленькой ниши, защищенной от ветра. Она сидела на обломке скалы, обхватив колени руками, а рядом с ней… кто-то был.

Это был тот самый то ли маг то ли демон, который подходил к ней в битве.

Они сидели и мило разговаривали. Он выглядел как молодой мужчина – может быть, чуть старше нас с Идой, с очень правильными, гармоничными чертами лица. Высокий лоб, прямой нос с тонкой, изящной переносицей, четко очерченные скулы. Кожа у него была бледной, но не болезненно-белой, а матовой, словно светящейся изнутри. Темные волосы – цвета воронова крыла – ниспадали на плечи мягкими, чуть вьющимися волнами. Одежда на нем была странная: не человеческая, но и не демоническая. Что-то похожее на длинный, облегающий плащ из материала, напоминающего черный шелк, который переливался в сумерках глубокими синими и фиолетовыми отблесками. И темные глаза.

Он