Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

–Почему?

–Потому что вам нужен рядом не мужик, а бесхребетный осел. «Да дорогая, конечно, милая!»

–Это не правда! Ну хорошо! – Всплескивает руками. – Тогда предлагаю вам тренировку. На мне.

Оборачиваюсь на нее, оскаливаясь и без стеснения съедая взглядом все прелести.

А пожрать у неё есть что!

К сожалению….

–Тебя прямо сейчас трахнуть?

Вспыхнув, Зарина тушуется и опускает глаза, как девчонка.

Значит, попой крутить с чужим мужем мы можем, а как прижмешь – сразу ромашка. Любопытненько.

–Говорю же, что вы хам! Кто такое женщинам предлагает?

–А мне кажется, это должно льстить, – наслаждаясь реакцией, продолжаю ее покусывать.

–Это льстит, – справляется с эмоциями Зарина и снова поднимает глаза. – Но сначала нужно женщину заинтересовать чем–то другим.

–Например? Бабки? Цветы?

–Это для плохой женщины.

–Ты думаешь? – Хмыкаю.

–Ну ладно! Не для плохой! – Начинает нервничать моя собеседница. – Просто должно быть ещё что–то. Богатый внутренний мир! Воспитание…

–А, ну это мимо… – пожимаю плечами.

–Ну вы что? Даже стихов не знаете?

–Купили в магазине резиновую Зину… – начинаю читать с двусмысленный интонацией. – Считается?

–Господи! Ну это же детский стих! Зачем вы его так? Фу! Фу!

–Приехали! Фу–фу-фу! – Передразниваю ее.

Останавливаю машину у обочины.

Зарина несколько секунд растеряно смотрит в лобовое.

Я сначала не понимаю, куда. Задумалась?

–Ты же опаздывала, – напоминаю, отщелкивая ей ремень безопасности.

–А! Да! – Почему–то снова смущается. – Но мы с вами не закончили, – добавляет повелительной интонацией.

–До вечера, барышня, – хмыкаю.

Не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться ее ножками, пока выходит из тачки и…

–Не понял…. – бурчу.

И наблюдаю в лобовое, как какой–то интеллигентный хер, который, судя по коротким узким штанишкам, точно знает стихи, вручает в руки Зарине большой букет цветов.

Она немного растеряно его принимает.

Да ну нафиг, Добрый! Ты что? Осел какой–то? Смотреть на это?

Бью по газам и срываю тачку.

Нафиг этих женщин! И нормальных, и ненормальных особенно!

Глава 17

Глава 17

ЗараЗа

–Поздравляю вас, – встречает меня с прихожей Милла Георгиевна.

Господи, у неё такая ровная спина, будто в затылок всадили осиновый колл! Интересно, она вообще когда–нибудь смеётся, есть у неё радости?

–С чем поздравляете? – Уточняю с опаской.

–С тем, что завтра у вас важный и ответственный день, – отвечает она мне пафосно.

–А ещё подробнее? – Спрашиваю, сбрасывая с ног ботинки.

–Вы надели на ребёнка праздничное платье?

–Ну, надела. Это согласовано с Вахтангом Динаровичем. Нельзя в девочке убивать творческое начало…

–Прекрасно. – Перебивает. – После тихого часа мы пошли на прогулку. На площадке, увидев платье, дети решили, что у Алёны сегодня день рождения. Начали поздравлять. Она почему–то не стала этот факт опровергать и позвала всех завтра на праздник.

–Да ну, перестаньте, – начинаю смеяться, немного отойдя от новости. – Дети всегда сотнями всех в гости зовут. Это не значит, что люди пойдут. Все взрослые и адекватные сначала напишут родителям и уточнят.

–Они, может быть, и уточнят. Но ребёнок уже ждёт и готовится.

Милла Георгиевна подкрашивает губы и надевает шляпку.

–Я бы с удовольствием с вами ещё поболтала, но меня уже ждёт такси, – говорит женщина прохладно. – Хороших выходных.

Направляется к дверям.

–Подождите! – Я по–настоящему пугаюсь. – А с днем рождения то что делать? Может, надо написать, что это шутка, пока ещё не очень позднее время? У вас есть чат поселка?

–Вам для этого придется дождаться Вахтанга Динаровича. Ах да, кстати. Как вы и просили, на ужин я покормила Алёну тем, что она захотела – бутербродами с маслом и сгущенкой. Теперь у неё много энергии, и она тратит ее, придумывая, во что завтра будет играть с детьми на празднике…

Конец фразы тонет в грохоте.

–Это что такое? – С беспокойством дергаюсь в сторону гостиной и жду детского рева.

Но он не случается.

–Это шалаш, – сообщает мне Милла Георгиевна. – Из стульев и одеял. Наверное, рухнула несущая стена. Боулинг из ваз я уже предотвратила.

Грохот повторяется, и уже на этот раз следом за ним идут слезы.

Переглянувшись, мы с Милой Георгиевной срываемся по коридору.

Аленку находим внизу под обвалившейся полкой с книгами.

–Алена! Аленушка! – Я подлетаю к ребёнку и подхватываю ее на руки. – Где? Где болит? Господи…

Она так рыдает!

–Да перестаньте вы верещать, – требовательно зудит Мила Георгиевна. – Посадите девочку на диван. У неё может быть сотрясение! Не трясите!

–Маааамочка… – рыдает Алена и крепко держит меня за шею.

Я опускаюсь на диван вместе с ней.

Осмотрев малышку со всех сторон, мы к общему облегчению находим только сбитые локти и достаточно внушительную шишку на голове.

–Вот зачем ты туда полезла, – целую и вытираю мокрые щечки. – Если тебе что–то было нужно, правильно было попросить. Мы бы все достали!

Милла Георгиевна приносит с кухни что–то из морозилки, завернутое в полотенце.

–Вот, приложите к шишке и держите.

Возвращается в коридор. Я слышу, как она отменяет заказанное такси. Выдыхаю. Мне будет однозначно легче, если я ближайший час буду не одна.

–Я… – судорожно вздыхает ребёнок, успокаиваясь. – Бутывочку всять хотева.

–Какую бутылочку? – Осматриваю обрушившуюся полку.

–Квасивую с буковками. Дядя Бовя гововит, что без них пвазник – не пвазник, – выдает авторитетно.

Снова смотрю на стену и, наконец, понимаю, о каких бутылочках идет речь.

Полкой выше у ее отца за стеклянными дверцами расположен бар. Виски, бренди, коньяк – все точно коллекционное и красивое. То, что сами обычно никогда не пьют, а только передаривают.

Какие сомнительные у ребёнка представления о празднике!

–Господи, какое счастье, что ты до него не долезла.

Я уже примерно представляю, как обстояло дело: стул был поставлен на диван, а за полку Аленка держалась, пытаясь забраться по ней выше, как по лестнице.

Убираю с ее макушки холод и осматриваю наливающуюся шишку.

–Ну подружка, – хмыкаю, – надеюсь, твой папа нас всех не прибьет. Так больно? – Осторожно трогаю голову рядом с шишкой. – Голова не кружится? Не тошнит?

Аленка на все вопросы отрицательно мотает головой.

–Нужно обработать локти, – заходит с аптечкой в комнату Милла Георгиевна.

Только увидев бинты и баночки, ребёнок снова срывается в рев и прячется за мою спину.

–Неть! Я не хочу быть зевеной! Не буду! Мааама!

Перевожу вопросительный