Измена. Я ухожу красиво - Элен Ош

— Увидимся на суде, Рита! Я не прощаюсь...

Глава 18 Первая нежность

(Макс)

И только ее пальцы, крепко вцепившиеся в рукав пиджака, не позволяют тут же догнать гниду, чтобы забрал свои слова назад, подавившись ими, захлебнувшись в новой порции крови, и без того фонтанирующей из носа.

Марго трясет от пережитых эмоций. Кусая губы, рыжая старательно сдерживает слезы, обнимая себя за плечи.

Шумно выдохнув, я отворачиваюсь от ее бывшего, стягиваю пиджак, накидывая на оголенные плечи моей королевы, чья вера в себя на миг пошатнулась.

Но нет, рыжая! Ты еще будешь блистать, вот увидишь!..

— Иди ко мне...

Обхватив ее маленькое, стройное тело, прижимаю к себе, целуя в волосы. Да, видимо, нам стоило обоим пройти жизненные испытания, чтобы вот так встретиться вновь. Понять и принять как данность: нам суждено быть вместе!

Конечно, я мог бы найти ее раньше. Без каких-либо проблем. Но не факт, что Марго бы ответила взаимностью. Не время...

Да и у меня были сложности. Не до личных отношений. Не складывалось. А потом отец...

Где-то читал, что наша история уже прописана свыше. Что ж, я перелистнул страницы, а некоторые даже вырвал и сжег, дотла...

А сегодня вписал новые строки:

Рыжая-рыжая первая нежность,

Время не властно над чувством таким.

В сердце моем ты осталась навечно

Солнечным светом, лучом золотым.

— Спасибо, — шепчет, уткнувшись лбом в мою грудь, и в этом слове больше, чем просто благодарность. Это признание, что мы есть друг у друга, но до слуха доносится всхлип.

Крепче прижимаю к себе, мысленно обещая, что тварь ответит за каждую пролитую слезинку Марго. Одной рукой вынимаю из кармана брюк мобильный. Нахожу нужный номер. Набираю.

— Да, босс, — тут же прилетает ответ.

— Костян, ты в курсе, где живет Марго?

— Разумеется, босс.

— Там ее бывший нарисовался. Неадекватен. В квартире родители.

— Я понял! Тихо и без шума.

— Без мокрухи, Костян! Просто мило сопроводить из города. На этом все!

Отключаюсь и ловлю встревоженный взгляд рыжей. Не сдерживаю себя. Убираю мобильный и обхватываю ее личико ладонями.

Щеки Марго влажные и холодные, словно покрытые тонкой росой. Аккуратно вытираю слезинку, задержав палец на мягкой коже.

— Просто доверься мне, Марго, — говорю мягко, чтобы не пугать еще больше. — Я все улажу!

Она судорожно вздыхает. Ресницы подрагивают. Смотрю при свете уличного фонаря в ее покрасневшие глаза, полные боли и уязвимости. Не нужно слов. Все и так понятно.

Медленно склоняюсь, боясь спугнуть. Касаюсь губами ее лба, потом щеки, спускаясь к уголку рта. Пробую на вкус ее слезы: соленые и горькие, как сама жизнь.

Осторожно накрываю своими губами ее, дрожащие: невесомо, как дуновение ветра. Никакого напора, лишь нежность и сочувствие.

Марго не отстраняется. Наоборот, чувствую легкое ответное движение. Углубляю поцелуй, но по-прежнему мягко и бережно. Хочу забрать всю ее боль, утешить и согреть. Просто быть рядом, чтобы она знала, что не одна.

Поцелуй длится всего мгновение, но в нем вся моя любовь и забота...

Отстраняюсь и снова смотрю в ее глаза. В них все еще плещется грусть, но и зарождается слабая надежда на то, что все будет хорошо.

Я обнимаю ее, крепко прижав к себе. Марго снова утыкается лицом в мою грудь, а под ладонями чувствую, как подрагивают ее плечи.

Несколько минут мы стоим так, в тишине, позволяя боли утихнуть, а теплу разлиться по ее телу.

Глажу ее волосы, шепчу успокаивающие слова, хотя она, наверное, их и не слышит, уйдя в свои мысли. Главное, чтобы она чувствовала мое присутствие, мою поддержку.

Когда немного успокоившись, Марго поднимает голову, во взгляде замечаю меньше отчаяния, но больше благодарности. Улыбаюсь ей, едва заметно, с нежностью. Люблю ее до безумия!

А в голове слова складываются в стихи, пока беззвучно:

Все, что казалось забытою тайной

Вспыхнуло снова всерьез и всерьез.

— Все будет хорошо, — шепчу я, и она кивает, прикрыв глаза.

Знаю, что мгновенно ее боль не исчезнет, но надеюсь, что мой поцелуй и объятия – это маленький лучик света в ее темном мире.

Нехотя отпускаю Марго, но беру за руку, жестом приглашаю прогуляться. Нам не нужно ничего говорить, объяснять друг другу. Все понятно без слов, как и то, что я не отпущу ее, хочет она этого или нет. Со временем поверит.

Конечно, после такого бурного расставания с мужем, Марго не захочет никаких отношений, но я терпелив. Я просто знаю, что будем рядом, во что бы то ни стало.

— Я позвоню маме? — спрашивает, а я немного усмехаюсь: словно маленькая, просит позволения. Но так и есть: моя рыжая малышка.

— Конечно, Марго! И скажи, что ты со мной. Мама меня хорошо знает, будет спокойна.

— Ах даже так? Кругом заговор!

— Жизнь, как шахматная доска. И как бы она тебя не била, оставайся королевой. И не важно, что о тебе говорят пешки, Марго!

— Чьи слова?

— Не помню, но о тебе, малышка. Звони маме! — а сам мягко увожу ее в сторону причала, где пришвартована яхта.

Прохладный бриз касается наших лиц. Небо усыпано звездами, и их мерцающий свет немного успокаивает.

Я крепче сжимаю ее руку, и Марго отвечает тем же. Мы идем медленно, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга.

— Мам..., — звонит по телефону.

— Рита, доченька, а ты где? — слышу приглушенный ответ Ирины Андреевны.

— Я.., — бросает на меня взгляд и честно признается, — с Лариным Максимом.

— А, привет ему передавай! И благодарность: избавил от нерадивого зятя. Мальчишки от него приходили, вытолкали твоего мужа в шею. Рит, как бы он мстить не начал!

— Ну, тогда придется ему еще раз с Максом встретиться. А почему ты не предупредила меня, что Беляев приехал? Хоть бы маякнула, ты или папа.

— Папа... Еще тот защитник! Вся жизнь – футбол. А не позвонила... Мужа твоего испугалась. Вроде бы и не угрожал, но...

— Ясно, мам! Ну, прости, что втянула в семейную драму. Не стоило приезжать, не разобравшись на месте с ним сразу.

— Рит, да что ты такое говоришь...

— Ладно, мам! Отдыхай и не теряй меня. Я с Максом! — заканчивает разговор,