Наказание для инквизитора - Яна Смолина

не пришлось. Шуршали под кроватью. И осторожно приблизившись, я взялась за изголовье. Зачем — не знаю. Видимо, мистицизм, окружавший меня всё время пребывания в этом странном мире, взыграл. Но я всерьёз решила, что под кроватью сидит какая-нибудь Бабайка. А потому вместо того чтобы как нормальный человек испугаться и убежать, я со всей силой откатила тяжёлую кровать в сторону и схватилась за подсвечник, чтобы огреть им неведомую зверюшку.

Но зверюшка оказалась вполне знакомой. В следующий миг из-под небрежно свисающего до пола края простыни вылетела мышь и, за секунду преодолев расстояние до двери, прошмыгнула в коридор. Я аж взвизгнула.

Ну это уже никуда не годится! Что за свинарник устроили здесь отчим со своей кухаркой⁈

Готова была заорать, разбить что-нибудь. Нервов со всеми событиями не хватало. Но как только мой взгляд упал на половицы под кроватью, крик сам собой схлынул, так и не найдя выхода. Одна из досок была сильно меньше всех остальных и отстояла по краям от других на большую глубину. Присев рядом, я поддела её пальцем и впервые за время обыска нашла причину для радости. В тайнике под кроватью в аккуратных свёртках лежало несколько пачек купюр, а рядом с ними — красивая резная шкатулка зелёного цвета, украшенная цветочным узором и незатейливой золотистой вязью по краешку. В шкатулке лежали украшения.

Похоже, что Франсуа прятал свои богатства даже от подружки, которой не особо доверял. И так как рядом с ним кроме Матильды была только мама Катрин, не пришлось долго соображать, кому принадлежала шкатулка.

Что ж, думаю, светлый дух этой несчастной не будет против, если я заберу то, что по праву принадлежало её дочери. Да и всему остальному найду применение. Хотя нет. Забирать не стану. Хороший тайничок, надёжный. Вот только мышей придётся протравить и вымыть здесь всё.

Казалось, удивляться больше было нечему. Но как только я развернулась к двери, спеша покинуть комнату, в которой меньше всего хотелось находиться, из груди вырвался короткий, глухой вопль, заставляя прикрыть ладонью рот. Прямо на уровне моих глаз, цепляясь паутиной за наличник двери, висел паук. Не такой, какие встречаются в средней полосе, а сильно крупнее. До размеров тарантула ему, правда, было далеко. Но тоже мало приятного. Когда первая волна брезгливости, замешенной на необъяснимом страхе перед этими созданиями, схлынула, я пригляделась. Паук хоть и имел, как полагается восемь ног, похожие на жвала отростки, шесть тёмных глаз, слепленных друг с другом, и внушительное брюшко, что-то в нём казалось мне странным. И, возможно, я просто устала, но в какой-то момент головогрудь с этими самыми шестью глазами опустилась и медленно вернулась обратно. При этом упорно не покидало чувство, что паук рассматривает меня. Как человек, оценивая при первой встрече.

Закончив, существо снова уставилось мне в лицо, а затем медленно поползло вверх по паутине.

Что ж, ладно. Паук так паук. Мух меньше будет.

Глава 11

Глава 11

Дамиан

Я лежал, раскинувшись в кресле гостиной собственного особняка, и думал об отпуске, который испортили обстоятельства непреодолимой силы. Обстоятельства с умопомрачительным декольте, испуганным взглядом и повышенным магическим потенциалом.

Она была опасна. Для всех. И дело даже не в молниях, которыми стреляли её руки. С этим ещё можно научиться справляться. Мужчинам следовало обходить стороной Катрин Бежон и хорошенько думать, прежде чем использовать в отношении этой женщины силу. А уж если воспылают к ней страстью, то судьба Франсуа Клемансо им обеспечена. И я не был уверен в том, осознавала ли она в себе эту опасность.

Стало вдруг жарко даже несмотря на пустой камин без огня, лёгкую рубашку и льняные брюки. Почему-то при мысли о Катрин Бежон мне всегда становилось жарко. Этого ещё не хватало. Я, вообще-то, пожить ещё хочу.

Рванув с кресла, я бросился вперёд и упёрся кулаками в гранитное обрамление очага. Мысли не давали задержаться на месте, взгляд перескакивал от портретов на стене к стеллажам с книгами, остановился на столе с бутылкой тёмного стекла и единственным недопитым бокалом. Влил в себя остатки содержимого — мало. Налил ещё. Легче не стало, и когда бокал опустел, с трудом удалось присмирить жгучее желание разбить его о стену. Вернувшись к креслу, я снова бессильно в него рухнул.

Почему? Почему вместо того, чтобы догулять отпуск, я сижу здесь? У меня ведь осталось ещё три дня свободы от бесконечной рутины.

Причина с каждым часом становилась всё яснее. Я не мог оставить без внимания женщину, чьё появление грозило испытаниями королевству.

Всё сошлось. Накануне смерти Франсуа ей исполнилось девятнадцать, и тот, если прежде не проявлял интереса к падчерице, знал, что делает. Всё знал. Но откуда? Знание должно было открыться матери девочки. А мать Катрин скончалась в сумасшедшем доме, и спросить уже некого.

Дворецкий явился, как всегда, неслышно. И каким бы чутким восприятием я ни обладал, вздрогнул, услышав, как тот дежурно прочищает горло, сообщая о своём появлении.

— Господин Дамиан, — начал он, когда я позволил говорить. — Получено срочное донесение от представителя королевской службы безопасности.

— Я весь во внимании, — бросил, не скрывая скепсиса. Хоть давно следовало привыкнуть к тому, что работа чуть более сложная, чем кража из фамильной кладовой или попытка одного придворного отправить другого за обедом, будет валиться на мою голову.

Слуга протянул мне запечатанный конверт.

Обломив сургуч, я встряхнул листок с идеально выведенным текстом письма, украшенным тонкими, изящными виньетками с королевской символикой, и прочитал короткое неотложное послание:

«Ограблен экипаж интендантов на окраине Шеблонского леса. Похищена казна южных провинций. Преступники скрылись.»

Нет, с такими темпами отдохнуть я смогу только на пенсии. Если доживу до неё.

К моменту моего приезда в штабе инквизиции собрались все. Даже глава совета безопасности — древний, как статуи старого города — почтил нас присутствием.

Эта номинальная фигура власти, по-видимому, была чрезвычайно дорога кому-то из королевской семьи. Иначе не объяснить было наличия в структуре этого ископаемого с признаками старческого слабоумия.

Он восседал во главе длинного стола в кабинете для совещаний на том месте, какое