Счастье в доме на краю осени - Лада Соль

Прикусываю себе язык, чтобы не поинтересоваться тем, как он себя чувствует. Привычки — это то, что дольше всего приходится в себе менять. Всё, что мозг фиксирует как автоматические действия, сложно перенастроить заново. Никто ещё не придумал такую функцию, как загрузить новое программное обеспечение.

— Цветы в воду поставь, — зло бросил Дима и успел сделать только шаг, как Ярослав остановил его всё тем же холодным голосом.

— Ева никогда не любила розы. Забери, и чтобы на рабочем месте я такого больше не видел!

Я внутренне сжалась от слов Ярослава, но постаралась не показать виду. Но то, как он выделил первое предложение, явно дало понять всем, кто это услышал, что Акулов знает меня. Зарубин замер, слишком громко дыша. Секунда, вторая, и всё же он протянул руку, забрал цветы и, подойдя к урне, что стоит возле небольшой зоны отдыха, выбросил их и пошёл к лифтам.

И только сейчас я поняла, что мы с Ярославом смотрим в одну сторону. Но если я просто напряжена, то Ярослав зол.

— Можно спросить, что на тебя нашло? — тихо спросила я, привлекая его внимание.

Ярослав медленно перевёл взгляд на меня, а я заметила в его руках тёмный конверт.

— Ева, с понедельника тебя переведут в мою приёмную. Мне нужен секретарь.

— Что? — не сразу сообразила, о чём идёт речь. — Яр, прекрати так говорить. Я никуда не пойду отсюда. Да и у тебя есть секретарь, – начинаю быстро говорить, понимая, что такого я точно не хочу.

— Она в отпуске с сегодняшнего дня, — а вот его голос не терпит сопротивления.

Набираю в грудь побольше воздухе, чтобы ответить Акулову, но слова застревают в горле. А что я отвечу?

— Ярик, что происходит? — спрашиваю я уже серьёзно.

— Пока не знаю, — отвечает отстранённо. — Но скоро разберусь, и всем, кто был замешан, не поздоровится.

— В чём замешан? — спрашиваю снова.

— Без меня домой не уезжай, — вместо ответа сказал Яр.

А через минуту лифт его уже понёс наверх. Только вот я стою, как пришибленная, совершенно не понимая, что происходит.

Вероятно, я слишком долго варилась в своей боли, неполноценности, стараясь компенсировать всё это постоянным желанием угодить, даже в ущерб себе, что перестала видеть всё, что происходит вокруг.

Почему-то снова накрыло воспоминаниями, как я впервые увидела Диму. Я сидела в инвалидном кресле и пыталась осознать, за что мне всё это? Почему со мной так поступил любимый человек? Вот тогда-то Дима тоже был с такими же мелкими розочками, которые сейчас сиротливо лежат в урне.

Он подошёл ко мне и сказал, что никогда не видел такой красивой девушки. Когда я попыталась объяснить, что не ищу компании, то он сказал, что увидел меня неделю назад в парке, через забор, когда ехал на работу, и не смог выбросить из головы.

На удивление, даже мама, когда узнала, поддержала ухаживания Зарубина. Знала бы она тогда, как этот «очень хороший и воспитанный мальчик» поступит со мной…

Прикрыла глаза и отогнала от себя всё, что всплыло в памяти, и приступила к работе. Когда руки заняты, а голова думает и анализирует, сложно погружать себя в воспоминания.

Хватит, я уже думала и так ничего и не придумала. Каждую ночь, засыпая в доме бабушки, пытаюсь понять, почему со мной всё это произошло, но ответа нет. Может, я просто не заслужила счастье? Кого-то обидела? Не помогла собачке? Или проигнорировала просьбу какой-то старушки? Даже не могу вспомнить!

В таких мыслях, которые смешались с работой, я не заметила, как рабочий день подошёл к концу. Но в итоге я пришла к одному решению: не хочу больше зависеть от кого-либо. А ещё нужно всё же поговорить с Ярославом.

Его возвращение, пускай и не в мою жизнь, но перевернуло всё внутри. И теперь я просто сижу посреди хаоса, что творится в голове, и не могу собрать себя.

Убрав на рабочем месте, подхватила пальто и пошла к лифту. Может, успею застать его в кабинете. Нужно поговорить. И, вероятно, всё же мне лучше уволиться.

С такими мыслями я подошла к двери приёмной Акулова. Толкнула её, и она поддалась. За столом секретаря уже никого не было, но в кабинете свет горел. Я подошла к приоткрытой двери и заглянула в неё. Никого нет. Постучала, но никто не ответил. Вошла и заметила настоящий бардак на длинном столе для совещаний, что стоит возле рабочего стола Ярослава.

Подошла и пробежалась глазами по всем документам, что разложены везде. Нужно понять, как их рассортировать, чтобы ничего не перепутать…

— Что?.. — голос почти исчез, когда я увидела слишком знакомые фотографии с болезненного прошлого.

Мотоцикл, искорёженный от удара машиной, а потом ещё и об отбойник. Осколки. Следы крови на асфальте. Фотографии с камер видеонаблюдения.

Но их же не может быть! Сказали, что камеры были на профилактике в тот день!

Вот только взгляд зацепился за копию заявления от пострадавшей. А имя, которое указано в заявление, подкосило ноги.

В глазах резко потемнело. А ведь я никогда не была мнительной. Всегда старалась держаться, но сейчас…

Сильные руки подхватили меня и посадили на стул.

— Ева, — голос Ярослава напряжён, а взгляд встревожен.

— Что это, Яр? — прошептала я резко севшим голосом.

— Правда, которую слишком талантливо скрыли, — и столько злости в его голосе, что у меня холодок пробежал по спине.

— Этого не может быть, — хочу закричать, но губы еле открываются.

Горячие ладони на щеках, слишком сильный контраст с тем, что я чувствую внутри. Леденящий душу холод!

— Откуда это у тебя? — спрашиваю я, смотря на стол, который напоминает бездонную пропасть человеческой жестокости.

— Частный детектив собрал всё за неделю, — ответил Ярослав. — Ева, посмотри мне в глаза, — попросил он, а я не могу отвести взгляд от стола. — Ева! — громче позвал Яр. — Ты не будешь ничего делать, пока мы со всем не разберёмся.

— Яр, это же моя свекровь писала то заявление, — дрожащим голосом произнесла я. — Женщина, что жила со мной под одной крышей, а в итоге просто выгнала меня из моей же квартиры!

— Да, — кивнул Яр. — Но всё произошло тогда из-за Зарубина. Это он был за рулём.

Нет! Не может быть! Так не бывает!