Счастье в доме на краю осени - Лада Соль

— Яр, мой дом сожгли, а я стою здесь и таю от твоих прикосновений, — шёпотом произносит Ева, загоняя меня в шок ровно на секунду. — Это же ненормально?

— Ты не изменилась, — хохотнул я и обвив её талию, прижал к себе, зарываясь носом в шею. — Когда-то ты меня вот такой своей прямолинейностью и покорила. А сейчас…

— Мы стали другими, — ответила она перебивая. — Наши воспоминания, это то, что даёт шанс остаться людьми. Каждый из нас прошёл путь отдельно друг от друга. Так может сейчас и не стоит всё возобновлять?

— Судьба свела нас не просто так, Ева, — отвечаю на все её доводы и немного отстранился, чтобы заглянуть в её невероятные глаза.

— Ты же никогда не верил в неё, — хмыкнула она.

— Сложно не верить в то, что есть на самом деле, — прошептал и не смог себя удержать от желания прикоснуться к самым желанным губам в этом мире.

Ева замерла в моих руках, а я будто снова окунулся в океан эмоций, который накрыл меня штормовой волной.

— Ой, а что вы здесь делаете? — звонкий голосок Ули подействовал на нас сильнее морозного воздуха.

Мы сделали шаг друг от друга и обернулись к вошедшей Ульяне, которая с улыбкой на губах и любопытством в глазах смотрит на нас, да ещё и ножкой водит по полу.

— Папа, вы в рыцарей играете? — задаёт ещё один вопрос Уля, а Ева тихо хихикает за спиной.

— А почему в рыцарей? — уточняю у дочки и присаживаюсь на корточки, чтобы смотреть ей в глазки на одном уровне.

Уля подходит, сразу же забирается мне на колено и обнимает за шею, внимательно смотрит в глаза.

— Ну ты же Еву спас от пожара. А теперь она тебя будет любить, как в сказке, — уверенно заявляет моя дочь.

Поднимаю взгляд на Еву, а она стоит с глазами полными слёз. Вот только на губах нежная улыбка.

— Твой папа и правда настоящий рыцарь, — выдыхает Ева и подходит к нам, приседая рядом.

— А целуется он тоже как рыцарь? — неожиданно спрашивает дочь, округляя глазки и говоря вроде шепотом, чуть склоняясь к Еве, но слышно по всему дому.

Глава 18

Глава 18

Понедельник Ярослав дал мне, чтобы я могла купить себе одежду, так как осталась только в том, что было на мне. А вот сегодня я пришла на работу — и сразу на новое место.

Я никогда не стремилась к высоким должностям. Меня вполне устраивало то, где я работала. Администратор на первом этаже — это в первую очередь лицо компании. И я прекрасно знаю регламент и то, как нужно его выполнять.

Зарывшись с головой в работу, стараюсь выбросить из головы всё, что видела вчера. Мне всю ночь снился сгоревший дом бабушки. Я пошла к нему, чтобы отыскать хотя бы что‑то. Но, когда подошла ко двору, не нашла в себе силы войти.

Смотрела на обугленные стены, завалившуюся крышу и стояк от старой печки, который, будто восклицательный знак, стоял и ставил жирную точку в моей прошлой жизни.

Подожгли? — не сомневаюсь.

А ещё мне вчера вечером пришло странное письмо на «Госуслуги» о том, что на моё жильё наложен арест. Я сделала запрос в ЕГРН, так как, судя по тем документам, что мне отдал Дима, когда выставлял за дверь, квартиры у меня не было. Но по адресу, указанному в уведомлении, — это всё ещё моя квартира.

А ещё я сделала запрос в ЗАГС для повторной выдачи свидетельства о разводе. Я ведь осталась не только без вещей, но документы тоже сгорели. Кроме паспорта.

А вот ночью я снова осталась у Ярослава и Ульяны. И вроде это всего несколько дней, а я привязываюсь к ним. Но, может, всему виной Яр с его поцелуем, который всколыхнул воспоминания.

— Нужно было тебе всё же побыть ещё день дома, — голос Яра вырывает меня из тяжёлых мыслей, которые смешиваются с рабочей атмосферой.

— Ты напугал меня, — вздрагиваю я, но улыбаюсь.

— Идём, Синицына, — неожиданно произносит Яр и улыбается так, как когда‑то. — Нас ждёт обед.

Я напрягаюсь, так как очень давно не слышала эту фамилию. Но дело даже не в самом обращении, а в том, что я чувствую.

— Яр, я уже давно не Синицына, — шепчу я, но от этого понимания во рту скапливается горечь.

— Для меня ты всегда была Синичкой, — усмехается Яр и чуть склоняется, опираясь рукой о рабочий стол. — Которую я так старался удержать в руках, что в итоге потерял.

По телу пробегает дрожь, а сердце начинает работать быстрее. Я уже и забыла, как это — чувствовать себя не загнанной лошадью, а просто счастливой.

— Пошли, — наконец я соображаю, что нужно ответить, и поднимаюсь с места.

Мозг вопит, что это всё неправильно. Так нельзя! Ярослав сейчас мой босс, и я не имею никакого права так вести себя с ним. Вот только сердце не думает головой.

Мы спускаемся вниз, натыкаясь на коллег, которые тоже спешат на обед. Кто‑то проходит молча, не обращая внимания, кто‑то останавливается и провожает нас взглядами. А Лиза, которая замерла у стойки администратора, смешно выпучивает глаза, а потом поднимает мне большой палец и подмигивает.

— Прогуляемся? — предлагает Яр, как только мы выходим на улицу.

Солнце по‑осеннему яркое и ещё немного согревает. Погода умоляет насладиться ею. Яр сгибает руку в локте, молча предлагая опереться на неё, и я кладу свою руку.

От соприкосновения становится тепло внутри. И опять это странное, давно забытое чувство, которое потихоньку вытесняет боль прожитых лет.

Мы идём по тротуару и молчим. И это молчание кажется таким правильным. Будто так и должно быть!

А дойдя до кафе в небольшом парке за офисным зданием, находим самый уединённый столик. Быстро изучив меню, делаем заказ.

Официант уходит, мило улыбнувшись, а вот Яр неожиданно спрашивает:

— Ева, почему у тебя нет детей?

Воздух застревает в лёгких и не находит выход. Смотрю на Яра во все глаза и пытаюсь найти самый логичный ответ, но почему‑то его нет.

— У меня был сломан позвоночник, —