Кафе "Таро" в Косом переулке - Дамиров

ли он настоящим королём, но он был могущественным волшебником, и он хотел волшебный инструмент, который отражал бы его статус. Прадедушка вставил в рукоять редкую чёрную бусину — как знак власти, но клиент так и не забрал ту палочку. Говорят, он погиб до того, как успел получить свой заказ. Палочка осталась в магазине. Она и сейчас лежит в задней комнате в ящике с невостребованными палочками. А теперь, когда Пожиратели разгромили магазин...

Он замолчал, а потом неуверенно выговорил:

— Я не знаю, вернусь ли когда-то туда, но, возможно, вы сможете найти её...

В глазах ведьмы зажглась искра неподдельного интереса, чувство близости цели. Она перевела взгляд на Аркану, которая сидела на подоконнике и смотрела на неё жёлтыми глазами.

— Слышала? — спросила Памела, подходя к кошке и гладя её по голове. — В задней комнате магазина Олливандера. Ящик, который он никогда не открывает. Палочка с бусиной.

Аркана моргнула медленно, как будто поняла.

— Сходи, — сказала Памела, открывая окно. — Принеси мне её. Ты сможешь пробраться туда, и никто не заметит.

Кошка выскользнула в окно, растворившись в серой дымке.

— Кошки живут сразу в нескольких измерениях, — объяснила Памела, поворачиваясь к Олливандеру и Фортескью. — Если она вернётся с палочкой, значит, Пожиратели уже покинули Косой Переулок. Тогда я переведу кафе обратно в нашу реальность, и вы сможете уйти.

Все замолчали, прислушиваясь. Минуты тянулись, как резиновые, пока в тишине кафе не раздался лёгкий стук. Это Аркана прыгнула на подоконник — в зубах она держала причудливого вида палочку с чёрной бусиной на рукояти. Кошка мягко опустила её на стол и села рядом, будто ждала одобрения. Олливандер взял палочку, осмотрел её и с едва заметной улыбкой протянул Памеле.

— Это ваша плата, — сказал он. — Палочка не должна лежать без дела, а бусина — тем более.

Памела взяла палочку, провела пальцем по гладкой бусине и отложила в сторону. Она подошла к стене и провела рукой по кирпичу — пространство на секунду пошло рябью, и кафе мягко вернулось в привычный Косой переулок, по крайней мере, вид из окна стал прежним, и утренний туман, просачиваясь в комнату, наполнил воздух прохладой с небольшой примесью гари. Время снова пошло.

Олливандер и Фортескью, поблагодарив хозяйку ещё раз, бесшумно выскользнули в дверь и исчезли в этой туманной дымке, начав свой путь скитальцев-беглецов.

Памела закрыла за ними дверь, а Эш принялся чинить сорванный колокольчик.

— Король Жезлов, именно к этому аркану привязана новая бусина, — произнесла она негромко, наливая умничке-кошке молока в миску, и благодарно её поглаживая. — К нам, кстати, сейчас пожалует один такой Король, только перевёрнутый.

— Что значит, перевёрнутый? — Эш фыркнул, видимо, представив себе нечто непотребное.

— Его перевёрнутость, скорее всего, будет обозначать, что он уже сложил корону, уступил престол, отрёкся, покинул трон, или попросту говоря, находится в отставке.

Эш подошёл к стойке и молча переложил стопку салфеток с одного края на другой. В этом жесте не было смысла, только привычка ждать. Однако, ждать долго не пришлось: очень скоро дверь кафе снова отворилась.

На пороге стоял бывший министр магии Корнелиус Фадж. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза покраснели, воротник мантии был расстёгнут, а в руках он сжимал потрёпанный портфель.

Мужчина грузно шагнул внутрь и огляделся.

— Меня зовут Корнелиус Фадж, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость. — Я слышал, здесь можно узнать, что ждёт тебя впереди. Я... я хочу знать, что меня ждёт. После всего, что случилось.

— Я знаю, кто вы, видела ваши колдографии в газетах, — сказала Памела, перетасовывая карты. — Бывший министр... Вы потеряли власть и теперь не знаете, что делать дальше.

Фадж промолчал, но его руки сжались на портфеле.

Она вытянула три карты и разложила на столе: Смерть, Семёрка Жезлов, Туз Кубков.

— Вы думаете, что ваша отставка — это конец, трагедия, позор, — сказала она, касаясь пальцем первой карты. — Но карты так не думают. Да, ваша карьера министра закончилась, но это не горе, а лишь окончание одного периода жизни. Вы сохранили жизнь, сохранили даже какую-то должность в Министерстве...

— Номинальную! — вскричал Фадж, его лицо раскраснелось, а на лбу выступил пот. — Они сделали меня советником, не удосужившись уточнить, кому и что я должен советовать. Это унизительно!

— Семёрка Жезлов, — невозмутимо продолжала Памела, — вас так просто не возьмёшь, вы всё ещё на плаву, хотя многие хотели бы видеть вас на дне. Это не победа, но это и не поражение. А Туз Кубков — это совет поискать себя не в политике, а в чём-то другом, в том, что вам нравится, но что вы всегда откладывали. У вас есть хобби, Корнелиус?

Она взяла веточку мяты и принялась перебирать сухие листья, не глядя на него.

— Я... я всегда хотел путешествовать, — сказал он нерешительно.

Памела по-доброму усмехнулась.

— А ещё вы были свидетелем важных исторических событий, знали интересных людей... Вы могли бы писать мемуары...

Фадж смотрел на карты долго, а когда поднял глаза, и в его взгляде горела Идея.

— В своих мемуарах я всех выведу на чистую воду, — воскликнул он, вскакивая. — Особенно Дамблдора! Я напишу разоблачительный роман и назову его... Назову его "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора"!..

Он едва не подпрыгивал, словно ему не терпелось начать написание романа прямо сейчас.

— Я заплачу вам информацией, — заявил он, вернув себе весьма уверенный вид. — У меня остались осведомители... Пожиратели... они искали этой ночью ваше кафе...

— Они не нашли меня, — спокойно ответила Памела, тасуя свою старую колоду. — Это главное.

— Но как? — спросил Фадж, и голос его дрогнул от удивления. — Я слышал, как они говорили, что искали кафе по всему Косому переулку, но оно словно испарилось, исчезло. Как вы это сделали?

Из колоды сама собой выпала карта Мир, и Памела показала её Фаджу, будто это было объяснением, а потом убрала обратно. Фадж пожал плечами со смешанным выражением страха и уважения, а затем заторопился на выход. Новая идея фикс поглотила его полностью.

Памела накинула на плечи пальто, вышла на порог вслед за бывшим министром и посмотрела на улицу. Пожирателей не было, но следы их ночного погрома были повсюду. Разбитые витрины, вывороченные ставни, обгоревшая вывеска