Кафе "Таро" в Косом переулке - Дамиров

стул, но великан даже не посмотрел в его сторону, он знал, что ни один стул его не выдержит, а потому просто опустился на корточки прямо у двери, сложив руки на коленях, и вздохнул так глубоко, что свечи моргнули.

Памела молча налила ему огромную кружку чая, которую, впрочем, он мог бы удержать двумя пальцами.

— Пей, — сказала она. — И рассказывай, что случилось. Я вижу, ты не просто от дождя спрятался.

Посетитель взял кружку, отхлебнул и вздохнул ещё раз.

— Меня Хагридом кличут, я тут, эт самое, к великанам ездил. Братишку привёз. Грохх его зовут, да больно трудно с ним... А я... — он запнулся, сжимая кружку в руках, — ещё я с Олимпией поссорился. Ну, вобщем, того... она сказала, что я ей не пара. Что я слишком... слишком... слишком такой, какой я есть. А я думал... А она ушла.

Хагрид замолчал, и по его щеке скатилась большая слеза.

— Я, кажись, не знаю, что мне делать, — сказал он.

Памела смотрела на него с тёплым вниманием, которое редко встречается у людей, привыкших к чужим горестям.

— Давай я тебе погадаю, — сказала она, вытягивая из колоды одну карту. — Иногда это помогает увидеть, что всё не так плохо, как кажется.

Она показала великану карту с изображением Солнца.

— Это всё, что тебе нужно знать, — произнесла ведьма. — Твоя карта — Солнце, Хагрид. Ты видишь мир как ребёнок, который верит в добро, даже когда всё вокруг рушится. Это не наивность — это твоя сила. Всё у тебя будет хорошо!

Хагрид смотрел на карту, и его глаза наполнились слезами.

— А Грохх? — спросил он, вытирая слёзы грязноватым платком, размером с наволочку. — Как он?

— Он будет с тобой, — сказала Памела. — Привыкнет к лесу, научится говорить и станет твоей семьёй. Вы пройдёте через многое, но всё наладится, рассветлится по Солнцу.

Хагрид улыбнулся, и вокруг его маленьких глаз расползлись лучики морщинок.

— Я, это, думаю волосы единорога тебе пригодятся небось, — сказал Хагрид, протягивая пучок золотистых длинных волос.

— Волосы единорога? — Памела подняла бровь. — Это редкая вещь. Ты уверен?

— Ага! — Хагрид кивнул. — Я их много в Запретном Лесу собираю, повязки из них больным животинкам делаю...

— Отлично, — Памела тоже улыбнулась, когда приняла дар, что мягко светился в полумраке кафе. — Я сделаю из них нить и нанижу свои бусины. Уже пора собирать их в ожерелье.

Хагрид вышел в ночь, оставив за собой лужу воды и чувство надёжности.

* * *

Когда дверь в тот день открылась в третий раз, в кафе впорхнуло нечто воздушное и светлое. Это была девушка с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и на удивление серьёзным лицом. На ней был странный, но забавный наряд (жёлтое платье с зелёными вставками, в котором она напоминала подсолнух), в руках оригинальная незнакомка держала свежий номер журнала "Придира".

— Привет, — сказала она мечтательным голосом, оглядывая кафе с явным любопытством. — Я — Луна Лавгуд. Полагаю, вам можно задать вопрос, который беспокоит меня.

Памела гостеприимно кивнула и жестом указала на стул.

— Садись, Луна. Ты пришла не просто так, ты пришла понять, что с тобой происходит. Предложить тебе чай?

— Если он не слишком горячий, — Полумна села на стул и пододвинула к себе чашку, не сводя больших, слегка на выкате глаз с Памелы.

Луна наклонилась вперёд и доверительно сказала:

— Я вижу вещи, которые другие не замечают, — голос её был ровным, почти музыкальным. — Странных существ, странные сны, странные тени. Я вижу разные... вероятности. Они накладываются друг на друга, как прозрачные листы. И в каждой из них — мир немного отличается от нашего.

Луна посмотрела в угол комнаты, где ничего не было, кроме старого фикуса, и сказала:

— Вот, например, я вроде понимаю, что там никого нет, а в то же время там кто-то стоит. Он улыбается, но он не добрый, он ждёт, когда ты устанешь. Это странно.

Памела тоже взглянула в тот же угол и ничего не увидела, но она знала, что Луна права. Бериал всегда рядом. Луна тем временем указала на Эша, который возился за стойкой бара, и произнесла отстранённым голосом:

— Или вот тот человек не совсем настоящий, он как кукла, но у него есть сердце. Только оно не его, оно чьё-то ещё.

Памела промолчала. Она знала, что Эш — кукла, и что его сердце — это её воспоминания о драконе, но не стоило говорить об этом Луне.

Луна замолкла, подбирая слова. Памела смотрела на Луну и видела перед собой не странную девочку, а ту, кто носит в себе недостижимый для других дар.

— Иногда я вижу, как кто-то умирает в одной реальности, а в другой — живёт. И не всегда понятно, какая из них настоящая. Я вижу человека, а рядом его тень, которая пошла другим путём. И это... это мешает мне общаться... дружить...

Памела выслушала её молча, потом вытянула из колоды одну карту и положила на стол.

— Это твоя карта, — сказала она ласково. — Аркан "Мир" как все возможные миры, которые существуют одновременно. Ты видишь все варианты судьбы, все выборы, все пути. Это не проклятие, Луна. Это редкий дар.

Луна слушала внимательно, с загадочной улыбкой, словно именно сейчас она видела сразу все вероятные линии судьбы.

— Мне нужно было услышать это, — сказала она. — Я знала, что ты — та, кто сможет сказать мне, что я не сошла с ума.

— Ты не сошла с ума, — Памела покачала головой. — Ты видишь больше других, все пути одновременно, и не знаешь, какой истинный. Многовариантность утомляет... Попробуй взглянуть на это как на задачу, в которой ты можешь выбирать. Видеть всё, а потом выбирать одно.

— Я знаю, — прошептала девочка. — Всегда знала, просто иногда нужно, чтобы кто-то напоминал мне об этом.

Луна, не торопясь, вытащила из кармана сложенный лист пергамента, развернула его и положила перед Памелой.

— Чуть не забыла, — сказала она. — Я нарисовала это прошлой ночью: тебя, твоё кафе и кошку.

На рисунке действительно была женщина с родинкой на лбу и растрёпанными волосами, которые развевались, хотя ветра не было. На плече у женщины сидела чёрная кошка. В окно заглядывала луна,