Кафе "Таро" в Косом переулке - Дамиров

отступила ни на миллиметр. — Дьявол — это зависимость, цепи, которые человек надевает на себя сам. Твоя нынешняя цепь — Волан-де-Морт. Ты думаешь, что он даст тебе власть, стаю, уважение. А он даст тебе пинок под зад, когда ты станешь неудобным.

Ты уже чувствуешь это, правда? Он не зовёт тебя на советы, не делится планами. Он использует тебя как пушечное мясо, а когда стая поредеет, он просто найдёт другого пса. Ты — расходный материал, Фенрир, цепной пёс, которого можно пристрелить, когда он перестанет слушаться. Тёмный Лорд падёт, быть на его стороне — это глупость.

Фенрир молчал. Его красные глаза смотрели на карту Дьявола, на свои огромные руки с когтями, на кошку, которая безмятежно спала на подоконнике, и в них медленно разгоралось тяжёлое понимание. Как будто он впервые услышал правду, которую знал всегда, но боялся признать.

— Это плата, — он вынул из кармана куртки маленькую чёрную бусину, бросил на стол. — Нашёл у одного мага, на которого напал. Не знаю, что это, но, говорят, ты собираешь такие.

Памела поднесла бусину к свече: "Пятёрка пентаклей. Нищета и изгнание, что ж, символично". Она спрятала бусину в мешочек и посмотрела на Фенрира.

— Иди. И запомни: когда Тёмный Лорд падёт, а он падёт, карты не врут, не будь рядом. И тогда ты не сдохнешь вместе с ним.

Фенрир поднялся, с грохотом отодвинул стул и вышел. Дверь он не закрыл — её пришлось закрывать Эшу, как и чинить сорванный колокольчик.

Аркана внимательно следила за починкой имущества. Потом перевела взгляд на Памелу и медленно, с достоинством моргнула, будто говорила: "Неплохо, но могла бы и жёстче."

Памела поймала этот взгляд, усмехнулась и почесала кошку за ухом.

— Знаю, знаю. Ты думаешь, я была слишком мягка с ним. Но, понимаешь... я прожила семьсот лет и поняла одну вещь. Зло не побеждают злом. Тьма нужна этому миру. Если уничтожить Фенрира, его место займёт кто-то другой. Кто-то хуже, кто-то, кто даже не задумается о выборе. А Фенрир задумался. Я видела это по его глазам.

Аркана фыркнула, но не ушла, всем видом показывая, что слушает, хотя и не одобряет.

— Тьма нужна для равновесия, — продолжила Памела, гладя её. — Как ночь нужна, чтобы мы ценили рассвет, как холод нужен, чтобы чувствовать тепло. Фенрир — это инструмент. Его миссия — показывать другим, куда ведёт дорога ненависти, создавать испытания, провоцировать и испытывать.

Кошка потянулась и улеглась на карту Дьявола, которая всё ещё лежала на столе.

* * *

Памела перебрала бусины в мешочке, пересчитала, вздохнула.

— Эш, завари свежий чай. Сейчас будет ещё один гость. Мелкий, противный, похожий на крысу.

— Крысу? — Эш поморщился.

— В переносном смысле. В прямом, кстати, тоже, но это не наша забота.

Посетитель просочился в кафе, поминутно оглядываясь. Он был толстоватым низкого роста человеком с водянистыми глазками, которые бегали по сторонам в поисках запасного выхода. Он не сел на стул нормально, нет, он присел на краешек, будто готов был в любой момент сорваться и бежать. Одна его рука в свете свечей отливала серебром, и Памела заметила, как он машинально спрятал её в карман, как будто стыдился.

— Вы... вы гадаете? — голос его пропищал и сорвался, как у пластинки, которую поставили на неправильную скорость. — Мне нужно... мне сказали, вы можете сказать, что будет... стоит ли мне оставаться или... или бежать?

Памела вытянула три карты и разложила в ряд. Все они были одной стихии: Пятёрка, Семёрка и Десятка Мечей.

— Как интересно, — она склонила голову, рассматривая расклад. — Только мечи. Ситуация вокруг тебя обострилась до предела.

Человечек затрясся. Аркана, и так забеспокоившаяся при виде посетителя, выгнула спину и зашипела в ответ на его страх.

— Пятёрка мечей, — Памела ткнула пальцем в первую карту. — Грязная победа. Ты получил награду за предательство, но внутри остался пустым.

Вопрошающий пискнул, но возразить не посмел.

— Семёрка мечей, — Памела перешла ко второй карте. — Кража, обман, трусость. Ты предал всех, кто тебе доверял и думал, что это тебя спасёт, сделает тебя сильным, но причин испытывать страх стало ещё больше.

Она перевернула третью карту. Десятка мечей. Человек лежал на земле, пронзённый десятью мечами, и на чёрном небе над ним не было ни единой звезды.

— А это конец. Твоя смерть будет такой же жалкой, как и жизнь. Бежать бесполезно, исход близок.

Человечек вскочил, чуть не опрокинув стул.

— Вы не можете!.. Вы не имеете права!.. Я полезен, я нужен...

— Ты нужен своему хозяину как коврик для вытирания ног, — Памела даже не повысила голос. — Сядь. Ты заплатишь мне информацией. Где Тёмный Лорд держит Башню? Бусину, которую он нашёл у Грегоровича.

— Он... он всегда носит её с собой, — пробормотал посетитель, заикаясь на каждом слоге. — Никогда не расстаётся, боится, что её украдут. Никому не доверяет...

— Хорошо, — Памела кивнула и сложила карты в колоду. — Этого достаточно. Убирайся.

Крысёныш исчез быстрее, чем колокольчик успел звякнуть, только серебряная рука блеснула в дверях и пропала. Аркана спрыгнула с подоконника, подошла к стулу, на котором сидел Питер, понюхала воздух и чихнула три раза подряд, с явным отвращением.

— Разделяю твои чувства, — Памела погладила её по мягкой шёрстке. — Но информация ценная. Теперь мы знаем, что Башня всегда при нём.

Она встала, потянулась, и кошка тут же запрыгнула к ней на руки, свернулась клубком и замурлыкала как маленький генератор хорошего настроения.

— Знаешь, — сказала Памела, гладя кошку, — сегодня хороший день. Мы получили бусину, получили информацию. И мы получили тебя.

Кошка произнесла такое выразительное "мяу", что его можно было перевести только как "ещё бы, без меня бы вы пропали".

— Я тут подумал, — сказал Эш, ставя перед Памелой чашку свежего чая. — Если эта кошка — моя свобода, которая ускользнула от Бериала... значит, она вернулась. Часть меня, которая не была куклой. Которая сама по себе.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а кошка приоткрыла один глаз и посмотрела на него с внезапной серьёзностью.

— Значит, теперь я могу стать настоящим? Если моя свобода пришла ко мне сама... может, я смогу стать человеком?

Памела долго молчала, потом проговорила тихо, почти шёпотом, когда Эш уже решил, что она не ответит:

— Ты не кукла, Эш. Ты