Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

качалась из стороны в сторону. Другая пыталась приподнять голову, судорожно, словно через силу, открывая рот; голова всякий раз падала обратно. Третья, опершись спиной о стену, царапала пальцами по полу. Я слышала, как кто-то из них тихо постанывает, кто-то тяжело дышит. Ах, мое сердце просто разрывалось от этого! Душа холодела, по телу полз ледяной озноб. Все во мне взывало броситься к этим несчастным и оказать посильную помощь. Но этот мертвенно-четкий порядок гипнотически влиял на меня, заставляя оставаться на месте. Не имея представления, что сделать, чтобы выйти из этого состояния, я с тоской понимала, что погружаюсь в пучину бессилия…

И тут все изменилось. В помещение медицинского центра буквально ворвался господин Серегин, грозный, как воплощение ангела мщения с сияющим нимбом над головой, а следом так же быстро вошла Ее Величество Елизавета Дмитриевна, тоже настроенная очень решительно. В то время как гнев императора был, можно сказать, холоден, глаза императрицы горели азартом, озаряя все вокруг теплом и прогоняя мое оцепенение. Как же я была счастлива, что эти двое появились так вовремя!

Все закрутилось очень быстро. Император поговорил с «врачом» (тот сказал ему примерно то же, что и мне), мрачно кивнул — и… господин Гиганий застыл точно статуя, в той позе, в которой стоял. Затем появилась проказница Лилия (с ней я была уже немного знакома). Ее разговор с господином Серегиным я внимательно слушала, после чего вздохнула с облегчением: девушками займутся, не дадут им быть «утилизированными». И точно: вскоре раскрылся проход в другой мир, и оттуда появились проворные санитарки из остроухих — они очень бережно и даже ласково подняли девиц на ноги и увели. Госпожа императрица приобняла меня и шепнула: «Все будет хорошо!», после чего меня значительно отпустило.

Тем временем юные создания продолжали пробуждаться. Я подумала, что тут нужен кто-то, кто смог бы заменить «врача», помогая процессу выхода из сна так, чтобы все прошло без плохих последствий. Разумеется, император подумал то же самое, и вскоре врач появился. Это был тоже латинянин, но из числа Верных нашего императора. Как же приятно было увидеть такой близкий и знакомый образ: белый халат, медицинский чемоданчик и живые, внимательные человеческие глаза. Было видно, что к пробуждающимся колонисткам он относится как к живым людям, а не механическим куклам. Впрочем, любой другой человек просто не мог бы стать Верным господина Серегина.

Он тут же принялся за дело. А мне не давали покоя слова Лилии о «зомби»: она сказала, что вернуть этих девушек нормальной жизни будет очень трудно. Собственно, сей термин был для меня относительно новый (как и множество других слов, которые я узнала только когда переселилась в этот мир). Так обычно называли мертвецов, которые ведут себя как живые. Так вот почему пробудившиеся девушки с «транспорта» ведут себя так, словно ими управляет неведомая сила, а не собственная воля… И вправду, все выглядело довольно печально. Невозможно вообразить, каково это, когда людей лишают собственной воли, заставляя выполнять лишь то, что предписано свыше… Конечно, я не могла сдержаться и для уточнения спросила у господина Серегина о «живых зомби», как их назвала маленькая богиня. И получила довольно исчерпывающий ответ, весьма обрадовавший меня. У этих девушек (которыми уже не быть колонистками) остались зачатки души! В отличие от того же «врача» и прочих из команды «транспорта». А это значит, подумала я, что эти зачатки можно успешно развить, применяя любовь и чуткость — так, как заботой и кропотливым уходом удается спасти и вырастить в чудесный куст хрупкий чахнущий росток экзотического комнатного цветка. И я была готова приложить к этому все душевные силы.

Меня лишь заботило, справлюсь ли я со всем этим одна. Но Елизавета Дмитриевна чрезвычайно ободрила меня, сказав, что отныне главная ответственность за этих девушек лежит на ней, а я становлюсь ее первой помощницей и правой рукой. Еще она добавила, что на первых порах потребуется участие двух мощных магов из команды господина Серегина, а также Лилии. Эти трое должны, как она выразилась, «расколдовать» несчастных девушек-колонисток. Было очевидно, что процесс предстоит сложный, и в его успехе нельзя быть уверенными полностью. Но мне так хотелось верить, что у нас все получится!

Потом я еще немного побеседовала с императрицей, которая очень решительно и энергично взялась за дело. На мой робкий вопрос, предусмотрено ли для этих девиц продолжение рода, Елизавета Дмитриевна, хмыкнув, ответила, что, конечно, предусмотрено, но не так, как представляется большинству.

— Кстати, отлично, что напомнила! — вдруг оживилась она и подозвала к себе одну из «медичек».

— Я вас слушаю, госпожа моя Елизавета, — сказала та, склонив голову; в ее пустых глазах отражалась лишь готовность выполнить распоряжение, и ничего больше.

— Принеси-ка мне этот, как он у вас называется… — Она немного замялась, перебирая в воздухе пальцами, — в общем, один контейнер с генетическим материалом из имеющегося у вас банка спермы.

Девушка кивнула, куда-то вышла.

Мои щеки заливал румянец. И не только «неприличное слово» было тому причиной, но и потрясение от нового ужасающего факта. Так, выходит, этим несчастным не полагалось даже естественное размножение⁈ Их заведомо лишили всех дарованных Всевышним радостей, связанных с зачатием детей? Просто немыслимо…

Вскоре «медичка» принесла довольно объемистый ящик с ручкой, как у саквояжа. Императрица поставила его на свободный стол, нажала какие-то потайные кнопки — и тот раскрылся, явив нашему взору множество запечатанных маленьких пробирок, установленных в небольшой внутренней полости. Очевидно, все это хранилось в условиях глубокой заморозки, потому что из ящичка пошел пар.

Елизавета Дмитриевна брезгливо поморщилась и, закрывая чемоданчик, решительно произнесла:

— В топку конвертера эту протухшую болтушку. Нам нужна хорошая наследственность, внедренная естественным путем в крепких семьях, и чтобы все сопровождалось радостью и любовью. А если дело дойдет до искусственного оплодотворения, то генетический материал следует брать от наших Верных, которые есть лучшие представители человечества, а не от неизвестно кого. Все будет хорошо, милая Катиш, мы еще увидим, как эти девушки радуются жизни, и услышим их смех.

Вот так и началась наша совместная работа с госпожой Елизаветой. Я убедилась, что императрица — человек большой души, энтузиаст в том, что касается благих дел во славу Империи, кроме того, труженица и отличный организатор. Мы с ней прекрасно сработались и обе верим, что все у нас получится.

19 января 1995 года, 14:35 мск.Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Отоспаться по-настоящему мне так и не удалось: выяснилось, что рано утром украинский президент Кучма, устав озираться и