Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Орехов и Преображенка к 11 с половиной были очищены от красных. С полчаса после этого бронепоезд красных крыл тяжелыми по городу. Как выяснилось, красные успели вывезти оставленный нами аэроплан, разобрав его по частям. Почему наши этого не сделали, не знаю.

15.07.1920. С утра бронепоезд красных открыл немилосердную стрельбу по городу, а часам к 11 обозначилось наступление противника, причем в момент они успели занять юго-восточную окраину Преображенского. Три орудия батареи стали сзади села, а 4-я пушка пошла со 2-м батальоном вышибать красных с опушки села (пушка наша имела специальную задачу бороться с бронеавтомобилем). Первоначально орудие стало на улице у последнего поворота (выдвинуться дальше из-за пулеметного огня бронеавтомобиля было мудрено). В направлении улицы мы сделали только два выстрела, после чего пехота выдвинулась на окраину села. Вскоре вправо на участке 1-го полка начал разыгрываться основательный бой. При поддержке бронеавтомобиля красные чуть ли не бегом приближались к станции. Я поехал к командиру батареи выяснить обстановку, так как в данный момент красные находились уже справа и сзади нас, но сейчас же 1-й полк перешел в контратаку и отбросил их версты на две от станции. Пока это всё происходило, 2-й батальон 2-го полка отошел от опушки и остановился на линии нашего орудия, которое мы поставили во двор и начали стрелять по бронеавтомобилю и цепям, действовавшим против 1-го полка. 2-м батальоном 1-го полка было приказано пройти за буграми и атаковать М. Токмачку, а один батальон остался на станции. Таким образом, между 1-м полком и правым флангом 2-го образовался прорыв. Нам снова было приказано занять опушку села, что мы и сделали часам к 16. Третье орудие в это время тоже отделилось от батареи и пошло влево вперед. Двигались наши пушки шагах в 300 от цепей и остановились почти у самой опушки. Здесь в продолжение получаса красные основательно обложили нас шрапнелью, причем некоторые разрывы приходились прямо по орудию. В момент переезда на это место обнаружилось исчезновение ездового нашего орудия Русакова, который пошел в сад за яблоками и не вернулся. Взят он был в плен под Хорлами. Возможно, что он перебежал к красным, но весьма вероятно, что его в саду могли сильно ранить или убить, потому что это место обстреливалось ружейным и артиллерийским огнем в достаточной мере.

Около 20 часов наша пушка начала обстреливать лощину правее бугра, напротив которого мы стояли, для чего мы стали в цепи в огороде крайней хаты. Красные скоро оттуда принуждены были уйти. Капитан Гудим пошел с 5 солдатами посмотреть убитых нашим огнем (хорошо было видно, как после выстрела падали), но красные справа пулеметным огнем не дали им особенно долго постоять на месте. Они возвратились, взяв у убитого и раненого две винтовки.

Когда уже основательно стемнело, красные снова полезли на нас; мы довольно долго отстреливались и остановили это наступление главным образом огнем с самых близких дистанций нашего орудия. Пуль летало там весьма основательное количество. На нашем участке почти всё уже смолкло, как вдруг справа у 1-го полка поднялась здоровая стрельба чуть ли не в городе и много сзади нас. Из-за этого пришлось нам отойти снова, и снова красные начали входить в деревню. Минут через 20 сообщили, что 1-й полк восстановил свое положение, 2-й батальон пошел снова выбивать красных, которые с криками «ура» вошли в деревню, а наша пушка подошла и стала у штаба полка (осталось всего 10 снарядов). Вскоре 8-й батальон снова выбил красных и занял опушку.

Казалось, всё успокоилось, стрелял только бронепоезд противника по городу и переносил свой огонь всё дальше и дальше. Мы уже хотели было войти в город на квартиры (было уже больше часа ночи), как вдруг там опять поднялась стрельба и выяснилось, что относительно 1-го полка штабу 2-го ничего неизвестно. Тут к штабу 2-го полка подъехала тачанка красных, великолепно слышны были разговоры «товарищей»; ее обстреляли, и она ускакала. Через некоторое время раздалась песня «товарищей», из которой я ясно разобрал несколько фраз: «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой…» «Красное знамя труда». Ничего нельзя было понять, но впечатление осталось огромное. Мне лично показалось, что 1-й полк оставил город, и красные входят туда с песнями. Через некоторое время опять стрельба, мотив «интернационала», и наконец, вдруг песнь Дроздовцев, и опять стрельба. Ничего нельзя было понять. Второй полк оттянули снова немного назад и передвинули вправо и ближе к 1-му полку. Оказалось, что в этот прорыв прошла часть красных, и бой развился на улицах города. Наступали со стороны красных курсанты Владимирского, Павловского, Александровского, Алексеевского и Петергофского училищ, в общем до 150 человек.

За ночь 1-й полк выдержал 5 атак, причем 2 раза сходились и дрались штыками (были раненые штыками). Красные бросились с криками «смерть дроздовцам», пели «интернационал» и нашу песнь с извращенными словами: «Мы смело, в бой пойдем за Русь трудовую и всех дроздов убьем, мы дрянь такую». Генерал Туркул стоял среди роты своего полка и говорил: «Жаль, нет оркестра, а то я сыграл бы им». Всю ночь до рассвета продолжалась такая история, причем 1-й полк выпустил до 100 000 патронов, стреляя много выдержанными залпами. Таких яростных атак что-то не бывало очень давно.

Батарея отходила на ночь в Ново-Павловку, и мы с нашим орудием часа в 4 утра пошли было туда кругом, так как через город, ввиду невыясненной обстановки, не было смысла идти, но пройдя мимо нашей заставы, вернулись обратно, так как не рискнули ехать по тем полям, которые не были заняты нами, и остались на ночь в Преображенском в 1 версте от города.

16.07.1920. Утром 2-й полк снова занял с боем опушку Преображенского и правым флангом соединился с 1-м. Таким образом, все просочившиеся в город красные и не успевшие уйти, теперь уже потеряли эту возможность. Сегодня они пробовали наступать слева, но были остановлены. Батарея работала повзводно. Около 19 часов кавалерия Бабиева, пройдя через Омельник, Блюменфельд вышла в тыл М. Токмачки и устроила красным гермидер. Захвачено около 800 пленных и много было порублено. В Белой армии, за исключением может быть единичных случаев, попавшихся красных коммунистов не мучили, как и других. Курсантов ушло не больше 300 человек. В районе вокзала их осталось до 130 трупов. Почти всех их расстреливали, даже раненых. Трепанули их основательно. Наши смеялись, говоря, что произвели их всех в красные офицеры. М. Токмачку наши заняли, а эта группа унеслась в район ст. Пологи.

Жителям