Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

24.07.1920. В 3 часа утра оставили Орехов и пошли на Сладкую Балку верст 25 южнее Орехова. Около 10 мы были в Сладкой Балке, где постояли с 1 час, после чего наш 2-й полк вместе с батареей передвинулся на 1 версту севернее в хут. Ильчеков. Корниловцы в данный момент находятся северо-восточнее нас в хут. Ваботин, но должны будут отойти с нами вместе и Б.-Токмак. Марковцы должны остановиться на линии Гохгейма.

Днем спали на дворе, а в 3 часа ночи мы уходим на старые квартиры в Гоффенталь. По слухам, нашей дивизии обещан абсолютный отдых в течение 3 недель Устали здорово за это время. По ночам не спишь, всё время не доедаешь, страшная жара и большие переходы. Хорошо, что вся пехота передвигается на подводах, а то замотали бы ее совсем. Но зато населению с подводами тяжело приходится.

25.07.1920. В 3 утра выступили из хут. Ильчекова и пройдя через Сладкую Балку, Большой Токмак, Ладекоп, Петерсхаген и Пришиб попали наконец в Гоффенталь. Мы шли в арьергарде, но столкновений с красными не было. Интересно мнение командира конного корпуса о боевых качествах нашей дивизии за эту операцию, которая дала нам 3 автоброневика, 40 орудий, 200 пулеметов, 4 бронепоезда, свыше 5000 пленных, не считая другой добычи. Он сказал так: «Дроздовская дивизия — это прочная ось, вокруг которой кавалерия может совершать какие угодно маневры». Не успели мы расположиться, как было приказано быть снова наготове. Оказывается, вчера вечером конница красных снова заняла Гохгейм, и продвигается на участке Марковцев.

В 18 часов вся дивизия вместе с бригадой конницы Морозова пошла на Нижний Куркулак, чтобы завтра ликвидировать эту группу у Гохгейма. Мы пошли той же дорогой, что и 2-го числа — через Пришиб, колонию Альт-Монталь и остановились на ночь на прежнем месте в Ниж. Куркулаке. Сегодня у меня почему-то было очень хорошее и легкое настроение, когда мы двинулись, — как будто не в бой, а в резерв мы шли. Жаль, что с нами нет всей нашей кавалерии. Они пошли под Каховку. Там переправились сильные силы большевиков и начали здорово распространяться. Операция, очевидно, будет серьезная, им ведь до Перекопа 60 верст.

26.07.1920. В 3 утра мы снова двинулись. Впереди шел 1-й полк. У Тифенбруна без труда сбили красных, после чего мы, минуя селение, по полям пошли на Гохгейм. На рассвете мы подошли к колонии; 1-й полк вплотную, а мы несколько левее. Красные не ожидали, и мер охранения у них не было, тем более, что вчера они заняли уже Гейдельберг. Паника поднялась у них страшная. Кавалерийский полк, который стоял в колонии, оставил всех своих лошадей, обоз, платье, белье, бурки, винтовки, шашки, и почти голыми все разбежались пешком. Тут же захватили 3 орудия и грузовой автомобиль. В этот момент мы въезжали на бугор под близким ружейным огнем, от которого в момент разбежались все подводчики. Красные очень быстро бежали, после чего мы перенесли огонь по драпающей со стороны Гейдельберга кавалерии и артиллерии красных. Жаль, что не было кавалерии, а то всё это можно было бы захватить. Теперь же эти два полка кавалерии, не участвуя активно в операции, прикрывали наш правый фланг.

Сначала мы прошли в направлении на Гейдельберг, стали на позицию и обстреляли расположение противника у Барбараштадта. Вскоре со стороны Гейдельберга появились уже и Марковцы, и мы ушли в Гохгейм. Здесь, у штаба полка, я увидел троих германских офицеров. По-видимому, они хотят чем-то нам помочь. Через неделю они уезжают обратно и будут информировать о положении дел у нас свой Высший военный совет.

Третий полк продвинулся несколько севернее Гохгейма, а мы пошли на Барбараштадт. Сил у красных было здесь немало: 24 кавалерийских полка, 2 полка курсантов и 3 полка 20-й дивизии при 24 орудиях. Скверно то, что почти на улицах Гохгейма расстреливали комиссаров и курсантов. Красные развивали по колонии почти ураганный огонь с двух сторон. Из Гохгейма мы пошли на Барбараштадт (в наст. время с. Переможное). Жители говорили, что таких больших сил у красных они еще ни разу не видели. Всё было переполнено кавалерией.

В Барбараштадте операция закончилась, и части нашей дивизии начали сматываться и направляться на Гейдельберг. У хут. Коробочка нас захватил грандиозный ливень, который продолжался более получаса. Буквально нельзя было стоять против дождя. Около Коробочки встретили Марковцев. Противника мы не разбили, а слегка трепанули и отбросили. Захвачено было около 200 пленных и 50 курсантов. Не успели мы пройти в Гейдельберг, как снова красные, оправившись, начали теснить Марковцев. На закате красные обстреляли шрапнелью уже Гейдельберг. Остались ночевать мы в колонии. Завтра должно быть опять будет бой. В связи с операцией у Каховки они нажимают здесь.

27.07.1920. Утром 3-й полк ушел в Молочное на отдых, 1-й остался временно в Гейдельберге, на который уже нажимали красные, а мы со 2-м полком должны были помочь Марковцам восстановить положение, так как Эристовка была оставлена. Начдиву почему-то хотелось брать Эристовку с востока, для чего он приказал было нам двигаться по лощине, т. е. между Марковцами и большевистскими цепями, так как к этому времени красные успели уже приблизиться к Гейдельбергу. Полк же пошел по линии фронта на Эристовку. Вскоре, вследствие сильного артиллерийского огня, мы должны были свернуть по ходу влево на более укрытую дорогу. Эта небольшая прогулка — не известно для чего, по открытому месту — обошлась нам в 23 человека из 1-го батальона, причем серьезно ранен был командир батальона полковник Кунцевич. Эристовку мы свободно взяли бы в лоб, безо всяких таких увеселительных прогулок и с меньшими, безусловно, потерями. Наша помощь оказалась лишней. Марковцы сами заняли Эристовку. Наши потери в таком случае были совершенно напрасными.

Мы ушли в Андребург и вскоре пошли «домой», т. е. в Гоффенталь по старой дороге через Нов. Монталь. Начальник штаба дивизии полковник Бредов просил об отдыхе, так как дивизия сильно переутомилась. Устали здорово. Вчера вечером я буквально шатался; не ешь, не пьешь, не спишь, жара же буквально изнуряет. Пьешь не только грязную воду, но и настоящую грязь. Днем ешь разную зелень, совершенно белые арбузы, зеленые яблоки, груши, дыни, помидоры и пр. Питательного же ничего не проглатываешь. Все баштаны, или бахчи безжалостно опустошаются проходящими частями. Бороться с этим явлением невозможно, так как это зачастую представляет почти единственную пищу. Кухни с едой обыкновенно сильно запаздывают. Весь скошенный и неубранный хлеб идет для кормежки переутомленных лошадей.

28.07.1920. Простояли