Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

– А что будет с протоколом на Джо?

– Отправим в Петербург – как там посмотрят… Хендли, видимо, придется ответить, – сказал Невельской. – Ведь это не шутки. Он совершил преступление.

– Ваш капитан прекрасный человек! Это счастье – служить под его командованием, – сказал американец Орлову, который на этот раз понял его английскую речь.

– Друг, друг, а на всякий случай спросил про протокол, – сказал Орлов, вернувшись с берега. – Сам боится, как бы не попасть.

Американец, проезжая мимо «Пиля», окликнул шкипера:

– Алло! Дружище!

– Алло, – отозвались с борта.

– Ну, как вы?

Джо со злой физиономией выглянул из-за фальшборта.

– Что этот сумасшедший? – спросил он.

– Большой фантазер! Он мне даже рубить запрещает, говорит, что от этого пожары… Но он был с сыном русского царя в Англии. Кажется, важная особа. Не шутите с ним.

– А что вы скажете про объявление? Вы прочтите его хорошенько… Вы хорошо прочли? Я тоже не в восторге! Но уж тут ничего не поделаешь!

– У них сумасшедшее правительство и люди тоже!

– Только сумасшедший может грозить повесить на рее за гиляков!

– Держите ухо востро! Протокол идет в Петербург… Попробуйте умаслить его…

Джо выругался.

– Не надо было подписывать! – сказал американец. – Вам теперь нельзя идти к югу, там русские посты. – И добавил едко: – Как вам нравится, что русские заняли берег до Кореи и хотят плавать по Японскому морю.

– Черт их дери, – ответил Джо. – Тут гавани девять месяцев в году подо льдом. Они замерзнут и, вместо того чтобы плавать по морю, будут большую часть года сидеть на берегу и выкалывать суда… А зачем же вы обругали меня при русских?

– Кто? Я? – удивился американец. – Вот уж ничего подобного! Напротив, я хотел за вас заступиться и еле сдерживал свое возмущение.

– Поднимайтесь ко мне.

– Благодарю. Меня ждут на судне. – «Ничего интересного у этого бродяги!» – подумал американец.

Он кивнул головой, и негры взялись за весла.

– Гуд бай, дружище!

– Гуд бай! – отозвались с английского китобоя.

«Черт знает, – думал американец, – если вся его сила в гнилой посудине, то можно не бояться и бить китов… Но, судя по тому, как разговаривал капитан и что он прислан из Петербурга, да как решительно его люди спрятали буйных матросов, похоже было, что он в самом деле располагает силой. Как бы то ни было, мной на руки получено их правительственное распоряжение… Но Джо хуже, чем мне, приходится!»

В этот день в залив вошел бременский китобой, и шкипер с американского судна видел, как туда отправился русский вельбот, потом как немцы везли своего шкипера на берег и как потом тот возвращался с недовольным видом.

«Кому может такое понравиться!» – подумал американец.

Глава двадцать вторая. Обратное плавание

Английский и бременский китобои ушли утром при попутном ветре, держа курс на северо-восток. Американец еще стоял.

«Охотск» приготовился к выходу.

Проводить капитана собралась вся команда. С мыса Орлова приехали в лодке казаки и матросы-лесорубы.

Капитан и Дмитрий Иванович еще раз обсуждали и проверяли по записям, что еще нужно взять в Аяне для зимовки. «Охотск» уходил в последний рейс. По возвращении в залив Счастья он встанет на зимовку. В Амур капитан решил его не вводить. Судно нужней было здесь, где постоянно китобои. На зиму решили его разоружить, пушки поставить в Петровском. Орлов должен весной явиться на мыс Куэгду и, как только оттает земля, начать там постройку казармы и укрепления.

Невельской опасался, что в Аяне получено еще какое-нибудь новое распоряжение, что еще захотят отправить куда-нибудь «Охотск».

– Я никуда из Аяна не уеду, пока сам, своими глазами не увижу, что «Охотск» ушел сюда, – говорил капитан Орлову.

Вспомнили про якоря. В Петровском – как называли новый порт – якорей не было.

Капитан оставлял Орлову запас объявлений на английском языке и велел предъявлять их.

На другой день «Охотск» вышел в море.

«Теперь дай бог ветра попутного! Надо спешить действовать с другой стороны, с другого конца делать это же дело. Нестись в Петербург сломя голову, пока не поздно, чтобы там известия не поспели раньше меня. Быстро в Петербург и все спасать! Объяснить, почему даны объявления иностранцам и почему сказано на Тыре, что земля наша. Маньчжурам добираться до Сан-Сина месяц, там еще неделя в Пекин, и лист пойдет в Петербург. Раньше поспеть… Я тут превысил все полномочия! На тракте погоню, но дай бог до Аяна не заштилеть!»

Море и паруса одинаково серы и в один цвет с чехлами на шлюпках и чуть посеребренными утренней росой крышами палубных надстроек. Но на судне еще тень. Черный ливень снастей падает с мачт на палубу.

Судно идет галфвиндом[51]. Справа в ясной голубизне моря над самой водой изжелта-красная полоса зари. Она все набухает и калится.

«А ведь приедешь в Кинешму, – думал капитан, – наслушаешься про скиты, отшельников». Точно так же, как наслушался он вчера про Калифорнию и Гавайи. Рассказы американца были весьма интересны, и многое еще раз почувствовал капитан. Соседями здесь были не монахи и начетчики и не мордва, татары и черемисы, а практичные американцы. Шкипер опять вчера был в гостях. Он сильный и отважный и по-своему даже образованный человек. Прежде чем отправиться в новые моря на браконьерство, он изучал новейшие карты, читал газеты, интересовался новостями, знал довольно хорошо здешние моря и побережья. Оказалось, он прекрасно знал и Машина, и Завойко, и других русских. Ему известно было, когда вскрываются наши бухты. Он мечтал, что ему разрешат бить китов в Пенжинской губе. Он хотел зимовать там. Кстати, и фамилия американца была Шарпер. Он, конечно, выскабливал наши берега, добывая выгоды, но от него, верно, могла быть и польза. Шарпер, как он уверял, полюбил русских. Сибирь интересовала его очень. Он расспрашивал о ценах на меха и о добыче золота. По его словам, закупка и доставка машин из Америки – дело вполне осуществимое, и он даже назвал фирмы…

Его рассказы о том, что американские судохозяева собираются подать петицию президенту с требованием открыть Японию, показывали, что объем торговли у американцев тут огромен, что суда их всюду и что они ищут новых рынков для торговли.