Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— …и твой осел остался бы сиротою. Ты трус. Следи за лошадьми. Пошли!

Нам не пришлось долго продираться сквозь чащу. Я не ошибся — то был арнаут. Собака не стояла рядом, а лежала на нем в таком положении, которое заставило меня поразиться необычайнейшему уму Дояна. Арнаут успел вытащить кинжал, чтобы защититься им от собаки, так что псу нужно было решить несколько жизненно важных задач. Поэтому он потянул его вниз и так уложил на правую руку, что арнаут не мог ею двигать. При этом Доян удерживал его за шею зубами, хоть и легко, но все же так, что арнаут при малейшем движении оказался бы на том свете.

Сначала я отобрал у трусливого арнаута кинжал, затем вынул из-за пояса пистолет, — второй, уже отстрелянный, валялся на земле: арнаут уронил его при нападении собаки.

— Назад!

Услышав команду, пес отпустил его. Тот поднялся и схватился непроизвольно за шею. Я сказал ему:

— Слушай, ты хотел нас убить! Может быть, мне тоже убить тебя?

— Сиди, прикажи, и я повешу его! — попросил Халеф.

— К счастью, он ни в кого не попал. Отпустите его!

— Эмир, — сказал Мохаммед, — он дикий зверь.

— Он уже выстрелил в меня, но у него не будет возможности это повторить. Проваливай, подлец!

В мгновение ока тот исчез между кустами. Пес моментально рванулся за ним, но я его удержал.

— Сиди, нам нужно идти за ним. Он арнаут, а потому опасен для нас всегда.

— Опасен? В Амадии, что ли? Если он туда отправится, я подам на него в суд.

У Мохаммеда и у англичанина нашлось много веских возражений, но я уже повернул к лошадям и взобрался на своего вороного. Пес бежал за мною без зова. Я заметил, что мне не нужно его привязывать. Впоследствии это неоднократно подтвердилось.

К полудню мы добрались до маленькой деревни под названием Бебади, выглядевшей весьма убого, населенной, как мне показалось, несторианами. Мы сделали там короткий привал, и нам пришлось приложить немало усилий, прежде чем мы получили в дополнение к нашей еде по глотку шербета.

Теперь перед нами лежала кеглеобразная гора, на ней и находилась Амадия. Мы скоро до нее добрались. По левую и правую руку от дороги мимо нас проплывали сады, которые были достаточно ухожены; но сама местность уже с самого начала нам не понравилась. Мы проследовали сквозь ворота, которые наверняка когда-то совсем развалились и теперь были кое-как починены. Здесь же стояло несколько оборванных арнаутов, следивших за тем, чтобы никто не напал на город. Один из них ухватил за уздечку моего коня, другой — коня хаддедина.

— Стоять! Кто вы? — спросил он меня.

Я указал на болюка-эмини.

— Ты что, не видишь, что вместе с нами солдат падишаха? Он даст тебе ответ.

— Я спросил не его, а тебя!

— Прочь, в сторону!

Я вздыбил лошадь, она сделала прыжок, и мужчина упал на землю. Мохаммед последовал моему примеру, и мы поскакали дальше. Вслед нам сыпали проклятиями арнауты, а башибузук вступил с ними в спор. Нам встретился человек в длинном кафтане и старом платке, обмотанном вокруг головы.

— Ты кто, человек?

— Господин, я ехуди, еврей. Жду твоих приказаний.

— Ты не знаешь, где живет мутеселлим[1064], комендант?

— Знаю, господин.

— Тогда веди нас к его сералю[1065].

Чем увереннее держишься с людьми на Востоке, тем дружественнее обхождение. Нас провели сквозь целый ряд переулков и базаров, которые произвели на меня впечатление полной заброшенности.

К этой важной пограничной крепости, как оказалось, власти относились очень небрежно. На улицах и в лавках не ощущалось жизни. Нам встречалось очень мало людей, а те, кого мы видели, имели удрученный, болезненный вид.

Сераль явно не заслуживал по своему виду такого названия, а скорее походил на подлаженные руины. Перед входом не было даже стражей. Мы спешились, передали наших лошадей догнавшим нас курду, Халефу и болюку-эмини. Еврей получил подарок. Мы вошли во дворец.

Пройдя по нескольким коридорам, мы наконец заметили человека, который, увидев нас, сменил свою размеренную походку на быстрый бег.

— Кто вы? Чего вам надо? — подбежав к нам, спросил он гневным голосом.

— Приятель, говори со мною иным тоном, иначе я тебе покажу, что такое вежливость. Ты кто такой?

— Я смотритель сераля.

— Можно мне встретиться и поговорить с мутеселлимом?

— Нет.

— Почему? Где он?

— Он выехал.

— Вы хотите мне сказать, что он дома и у него кейф!

— Кто ты такой, что можешь приказать ему, что можно, а чего нельзя делать?

— Никто. Но я хочу посоветовать тебе говорить правду.

— Ты позволяешь себе со мной так говорить? Ты, неверный, как ты смеешь входить в сераль коменданта с собакой?

Он был прав, рядом со мною действительно стояла борзая и наблюдала за нами, всем своим видом давая понять, что она ждет лишь моего кивка, чтобы броситься на турка.

— Поставь стражу у ворот, — ответил я ему, — тогда никто, кому не разрешено входить, не попадет в сераль. Так все-таки когда я могу поговорить с мутеселлимом?

— Ближе к концу дня.

— Хорошо, тогда скажи ему, что я приду к вечеру!

— А если комендант спросит, кто ты?

— Скажи, что я друг мосульского мутасаррыфа.

Он явно смутился.

Мы вышли из дворца, вскочили на лошадей и отправились искать себе какое-либо жилище. Собственно, это не составляло особого труда — как мы заметили, многие дома стояли пустыми, но я не намеревался тайно селиться в одном из заброшенных домов.

Когда мы, рассматривая здания, скакали по деревне, навстречу нам появилась огромная, устрашающая человеческая фигура. Его бархатная куртка и такие же штаны были украшены золотой вышивкой; его оружие было весьма внушительно; с его чубука, который он курил с очень большой уверенностью на ходу, свешивались, как я позже сосчитал, четырнадцать шерстяных кисточек. Он остановился возле меня и стал рассматривать моего вороного с важным видом знатока. Я также остановился и поздоровался:

— Салам.

— Алейкум! — ответил он и гордо кивнул.

— Я нездешний и не хочу говорить со всякими биркадни — простыми людьми, позволь мне лучше расспросить тебя, — сказал я с тем же гордым видом.

— По твоей речи видно, что ты эфенди. Я отвечу на твой вопрос.

— Кто ты?

— Я Селим-ага, командующий албанцами, защищающими эту знаменитую крепость.

— А я Кара бен Немси, протеже падишаха и посланник мутасаррыфа Мосула. Мне нужен дом в Амадии, чтобы несколько дней там пожить. Ты можешь указать хотя бы один?

Он с неохотой отдал мне воинские