Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Где он переоденется?

— Здесь. Бороду ему тоже нужно будет сразу же сбрить.

— Значит, я все-таки его увижу! О, эмир, какая радость!

— У меня, правда, есть условие — вы должны при этом вести себя крайне тихо и осторожно.

— Обязательно. Но наша хозяйка его непременно увидит, она ведь постоянно толчется на кухне.

— Об этом позаботишься ты. Халеф предупредит тебя, когда должен появиться Амад. Тогда ты спустишься вниз, на кухню, и своими разговорами отвлечешь хозяйку, чтобы она ничего не заметила. Сделать это будет совсем нетрудно, а тем временем мой слуга проведет твоего сына в комнату. Затем ты закроешься и никого в нее не пустишь до моего прихода.

Снаружи послышался шум. Это Халеф выводил лошадей. Я двинулся туда и на выходе заметил, что дверь англичанина открыта. Он махнул мне рукой, приглашая зайти к нему. Когда я зашел, он спросил:

— Мне можно говорить с вами, сэр?

— Да.

— Слышу, что выводят лошадей. Собираетесь выезжать? Куда?

— За город.

— И правда, так практичнее. Здесь достаточно дубовых жердей.

— Но как их доставить наверх? Лезть и тащить за собой? Не пойдет!

— У меня с собой лассо. Я беру его всегда во все поездки, такая вещь одна из наиполезнейших. Well! Давайте резать сучья.

— Но нам надо постоянно быть начеку, мистер! Правда, наш разговор на английском не поймет здесь никто, поэтому никто и не узнает нашего замысла. Но все-таки, прежде чем нам действовать, нужно убедиться, одни ли мы здесь и в полной ли мы безопасности.

— Посмотрите вокруг внимательно, я же пока притащу жерди.

Я обошел окрестности и убедился, что за нами не наблюдают. Затем я помог англичанину, который жаждал соорудить вверху «виллу». Мы нарезали с дюжину толстых веток, причем так, чтобы ничего не было заметно. Я взял лассо. Его длины хватало до первого сука пинии. Англичанин сложил вместе сучья и связал их одним концом сплетенного из восьми ремней лассо; я взял другой конец лассо в зубы и полез на дерево. Одежду, которая могла мне помешать, я, естественно, заранее снял. Усевшись на первом суку дуба, я подтянул к себе связку сучьев. Линдсей быстро вскарабкался ко мне наверх. Таким вот образом мы доставили сучья к отверстию. Я обследовал полый ствол, который действительно имел указанную ширину и расширялся ближе к земле.

Теперь мы принялись втаскивать сучья в дупло и строить из них настил. Работать нужно было очень тщательно, иначе все могло обрушиться. Нам пришлось изрядно попотеть, прежде чем удалось сделать задуманное. Настил получился достаточно прочным.

— Теперь, также с помощью лассо, мы поднимем мох, солому и листву.

Мы спустились на землю и скоро собрали нужное количество материала для подстилки. Замотав все это в мой плащ и верхнее платье Линдсея, мы подняли все наверх. Так пришлось проделать несколько раз, но в результате дупло превратилось в безопасное убежище, в котором можно было и сидеть, и лежать.

— Здорово поработали, — сказал англичанин, вытирая со лба пот. — Амаду будет хорошо здесь находиться. Еще нужны еда, питье, трубка и табаки — «вилла» готова!

Мы вернулись к Халефу, который уже начал волноваться из-за нашего долгого отсутствия.

— Мистер Линдсей, вам придется побыть с лошадьми, пока я схожу и покажу убежище нашему хаджи Халефу Омару.

— Well! Но поскорее возвращаться. Yes!

— Ты умеешь лазать по деревьям? — спросил я Халефа, когда мы подошли к дубам.

— Да, сиди. Мне доводилось доставать с пальм финики. А что?

— Здесь нужно по-другому взбираться, ведь тут лишь гладкий ствол, без каких-либо опор, к тому же у нас нет платка для лазанья, какой используют при сборе фиников. Ты видишь отверстие на стволе дуба, вон там, прямо под суком?

— Да, сиди.

— Взберись туда и осмотри его! Тебе придется влезть по пинии вверх и затем перебраться на сук дуба.

Он воспользовался моими советами, и у него все получилось.

— Эфенди, это ведь великолепно! — сказал он, спустившись вниз. — Это вы построили?

— Да. Ты знаешь, где лежит форт Амадия?

— Знаю — влево и наверх.

— Тогда слушай, что я тебе скажу. Думаю, что уже сегодня вечером я смогу вызволить Амада эль-Гандура из тюрьмы. Ночью его надо будет увести из города — это сделаешь ты!

— Господин, но нас увидят караульные!

— Нет. В городской стене есть место, где она повреждена, и вам не составит особого труда выбраться незамеченными наружу. Я покажу тебе это место на обратном пути. Потом, самое главное, чтобы вы, несмотря на ночь, не заблудились и нашли эти дубы. Дупло вверху будет служить хаддедину убежищем до тех пор, пока мы его отсюда не заберем. Сейчас ты пойдешь к форту, чтобы изучить дорогу, по которой вам сегодня вечером придется идти. Хорошенько запомни всю местность. Когда Амад будет в убежище, то есть вне опасности, тебе придется постараться снова прийти незамеченным в наше жилище. Никто не должен знать, что один из нас покидал город!

— Сиди, я благодарю тебя!

— За что?

— За то, что ты мне разрешаешь самому что-то сделать, ведь раньше я был только свидетелем происходящего.

Он ушел, а я вернулся к Линдсею, который лежал на траве и смотрел в небо.

— Роскошно в Курдистане! Не хватает лишь руин! — мечтательно произнес он.

— Руин здесь достаточно, хоть и не тысячелетних, как на Тигре. Может быть, нам придется побывать в тех местах, где вы сами убедитесь в наличии руин. Но Курдистан — это не только роскошная природа, здесь поднимается в небо пепел горящих селений и запах пролитой крови. Мы находимся в стране, где жизнь, свобода и имущество человека в большей опасности, чем в какой-нибудь другой. Остается лишь надеяться, что нам не доведется убедиться в этом на собственном опыте.

— Но я хочу в этом убедиться, сэр! Хочу авантюры! Хотел бы бороться, боксировать, стрелять! Заплачу!

— Может быть, нам представится такая возможность и без вашей оплаты, потому что сразу же за Амадией заканчивается турецкая земля и начинаются обжитые курдами края, которые только формально подчинены Порте или платят дань. Там наши паспорта не предоставят и минимальной безопасности, мало того, вполне возможно, к нам отнесутся враждебно именно потому, что мы располагаем рекомендациями высокопоставленных турок и консулов.

— Тогда не надо их показывать.

— Естественно. Эту орду полудиких и жестоких людей лучше всего расположить к себе, если полностью, с доверием положиться на их дружелюбие. У иного араба есть еще задние мысли, когда он принимает чужого в свою палатку, у курда же —