Выживать, чтобы гонять. Один год в мире «Формулы-1» - Гюнтер Штайнер

гараже когда-либо стояла такая тишина. Обычно механики шутят и прикалываются друг над другом – в основном, надо мной, – но сегодня все было по-другому, понимаете? Затишье перед бурей. Ребята сказали «доброе утро», и на этом все. В конце концов я собрал команду и начал свою речь: «Слушайте, народ, причина, по которой мы все нервничаем, заключается в том, что у нас наконец-то есть охренительная машина и мы конкурентоспособны. Я знаю, что вы верите друг в друга, так что начните верить в машину! Все будет хорошо, окей?» Команда как будто бы повеселела после этого. Возможно, мне придется сменить имя на «Невероятный балабол», потому что в это же время я был готов обделаться от нервов. Может, я все-таки хороший актер? Едва ли это было бы удивительным. В конце концов много лет назад мне удалось уговорить FIA дать нам лицензию.

Одним из решений, которые мы с Джином приняли в этом сезоне и насчет которых не сомневались, было возвращение Кевина. Я не жалею, что избавился от него и Романа в 2020 году, я уже объяснил, почему мы это сделали. Работа с рента-драйвером[28] позволила нам сэкономить, и в этом году мы вернулись намного более сильными. Черт, хорошо, что Кевин снова с нами. Кто знает, может, если Мик меня разозлит, стоит позвонить Роману? Это шутка, конечно. Думаю, с Миком все будет в порядке. По крайней мере, я надеюсь на это. У него большой потенциал.

Что я помню о гонке? Боже, дайте подумать. Надежность по-прежнему вызывала беспокойство, и незадолго до гонки Аяо допустил ошибку, напомнив мне, что максимальное количество кругов, которое мы проехали на машине за один заезд, равно 18.

– А сколько кругов длится гонка? – спросил я.

– Пятьдесят семь, – ответил Аяо.

Вот уж, твою мать, спасибо!

Кевин отлично стартовал и поднялся до пятого места на первом круге, что было просто невероятно. Мик также очень хорошо начал и поднялся на девятое место. Я помню, как сказал Аяо на пит-уолле: «Какого черта здесь происходит? Мы точно обосремся, ждите!» Он только улыбнулся. Не стоит поддакивать мне, когда я пессимистичен и мрачен. Лучше просто игнорируйте меня.

Кевин заехал на пит-стоп на 14-м круге, а потом снова на 34-м круге за «мидиумом»[29]. На 47-м круге, когда выехала машина безопасности[30], он еще раз поменял шины на «софт». Перед этим Мика выбил Окон из Alpine и получил за это штраф, однако к моменту, когда машина безопасности ушла с трассы, Мик ехал 13-м. Он был быстр, поэтому мы думали, что он все еще может набрать очки. «Ты что-то снова затих, Гюнтер», – помню, сказал мне Аяо. Я не ответил. Тогда я чувствовал себя уверенно, а когда я чувствую себя уверенно, я тоже нервничаю. Почему? Потому что я уже привык, что все идет не так!

На рестарте Кевин удерживал седьмое место, а затем на 54-м круге Ферстаппен сошел из-за проблемы с давлением топлива. Из-за той же проблемы двумя кругами позже сошел Перес. И где они располагались? Правильно, на пятом и шестом местах. В результате Кевин поднялся на пятое место. Вроде бы на него давил Боттас, но он хорошо оборонялся. Должно быть, я на секунду потерял рассудок, потому что мне пришлось спросить Аяо, сколько кругов осталось. «Один, идиот, – сказал он. – Ты же это знаешь!» Я действительно знал, но просто не мог думать. Мы были в одном круге от того, чтобы финишировать на пятом месте в первой гонке сезона.

Казалось, что только через час я услышал по радио инженера Кевина. «Пятая позиция, приятель, – сказал он. – Ты молодец». В тот момент я ожил, как монстр Франкенштейна!

Я ничего из этого не помню, но, по-видимому, моими первыми словами Кевину по радио были: «Кевин, это, мать твою, чертово возвращение викингов! Поверить не могу». Едва ли Кевин слышал меня, потому что все вокруг кричали на заднем плане. Так что я не помню, чтобы говорил такие слова, а он не помнит, чтобы слышал их. Но все говорят, что это было!

Какой сумасшедший день.

Изменения в команде почувствовались мгновенно. За последние два года каждый раз, когда у нас были ужасные результаты, после первой гонки всех накрывало дерьмовым настроением. Ребята просто хотели домой. На следующей неделе Джидда, и, представьте себе, нам не терпится туда добраться. Благодаря надежде у нас появилась энергия. Я почти забыл, каково это. К сожалению, команда не может по-настоящему отпраздновать, так как нам нужно собрать все вещи к утру. Впрочем, где-нибудь по пути мы это компенсируем.

После гонки один из журналистов спросил меня, какое место этот результат занимает в моей десятке лучших моментов в Haas. «Наверняка где-то вверху», – сказал он. На самом деле это был хороший вопрос, и я действительно задумался, прежде чем дать ответ.

Я знаю, что упоминал об этом много раз, но особенным наш результат делает то, что все случилось в ситуации камбэка. Остальное в списке моих любимых моментов в Haas (например, пятое место в Кубке конструкторов) является частью прогресса. Ничего из этого мы не принимали как должное, однако мы планомерно шли к этим достижениям. До сегодняшнего результата мы пережили два откровенно дерьмовых года. Наша новая машина создана новой командой на новом предприятии, и поэтому нам не с чем ее сравнивать. У меня было полное ощущение, что мы почти что всё начинаем с чистого листа. По крайней мере, так хотелось думать.

Не секрет, что Джин думал об уходе, когда пересматривал свои инвестиции. Несмотря на ситуацию с ковидом, он мог продать команду за секунду. Вернул бы он все свои деньги? Я не уверен, но он мог бы уйти очень легко. Однако он этого не сделал. Почему? Потому что он, как и я, верил, что мы можем добиться того, чего достигли сегодня, и даже больше. Джин Хаас не дурак, знаете ли. Он умный парень, и если бы он не верил в нас, он быстро ушел бы из этого спорта.

Я скажу вам, что еще мне нравится. Скептики ошибаются. В 2016 году, когда мы начинали, все говорили, что быть клиентской командой и покупать все детали у Ferrari – это путь в никуда. Что происходит сразу после этого? Мы едем и набираем очки в трех из четырех первых гонок. Может быть, дело в том, что я много шучу и не придерживаюсь корпоративного поведения, не знаю. Но некоторые из тех же скептиков