Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

В частности, сестры принимали участие в боях при Вальми, Жемаппе и Андерлехте. Однако когда Дюмурье предательски перешел на сторону австрийцев, сестры впали в немилость и были вынуждены бежать из Франции. По словам Фелисите и Теофиль де Ферниг, генерал обманом вынудил их следовать за ним, и когда они обнаружили его предательство, было уже слишком поздно. Позже сестры поселились в Брюсселе, где прожили до конца своих дней.

Анжелика Дюшмен Брюлон (1772–1859)

В конце XVIII века во Французской революционной армии служили сразу несколько женщин, несмотря на то что их пол не был секретом для командиров. Одной из них была Анжелика Дюшмен Брюлон, записавшаяся в армию в 42-й пехотный полк в возрасте двадцати одного года, вероятно, вместе со своим мужем. Сначала Брюлон переодевалась мужчиной, но к тому моменту, как ее обман раскрыли, накопилось столько свидетельств ее доблести, что командир не захотел отправлять ее в отставку. Брюлон поднялась из рядовых до капрала, затем до капрала-фуражира и, наконец, до сержанта-майора. Во время осады Кальви на Корсике в 1799 году она получила столь тяжелое ранение, что ей пришлось оставить военную службу. Ее подчиненные свидетельствовали, что Брюлон «сражалась вместе с ними, явив мужество настоящей героини». Они также высоко оценивали ее мастерство в ближнем бою. Брюлон продолжала носить форму вплоть до самой смерти в 1859 году. Она стала первой женщиной-кавалером ордена Почетного легиона. Награду ей вручил Наполеон III.

О маркитантках в брюках и родах на марше. Наполеоновские войны 1803–1815 гг.

«Их элегантные блестящие шапочки с кокардой, их синие платья и алые брюки, их ботиночки и шпоры, кружева и обшлага в цветах полка — а в некоторых случаях маленькие шпаги и мужская посадка в седле — обладают в полевых условиях немалыми преимуществами по сравнению с весьма неудобными — пусть некогда и изящными — шляпками и шлейфами женщин в наших войсках».

Статья в английском журнале 1854 года сравнивает французских и английских маркитанток — не в пользу последних.

Французская кантиньерка. XIX век. Lebrecht Music and Arts Photo Library/Alamy.

Жан-Жак Руссо ошибался, утверждая, что «иглой и шпагой не сумеют владеть одни и те же руки» — сочинительницы памфлета «Амазонки Беллоны», о котором шла речь в предыдущей главе, были правы. Эта метафора вышла из-под пера выдающегося философа и писателя в романе «Эмиль, или О воспитании», опубликованном в 1762 году и вызвавшем множество дискуссий. При помощи подобного — не особенно блестящего — сопоставления Руссо хотел проиллюстрировать мысль о естественном предназначении полов — каким он его видел. Женщина, бравшая в руки оружие, шла против своей мягкой и подчиненной природы. Мужчина же, не брезгующий иголкой и ниткой, рисковал превратиться в калеку или евнуха.

Если бы Руссо огляделся вокруг, то осознал бы, что подобное утверждение менее всего соответствовало действительности в среде военных. В армиях XVIII века тысячи мужчин брали на себя уход за больными, приготовление пищи и починку одежды. Они накладывали повязки и варили похлебку, шили мундиры и пекли хлеб. Если же они становились калеками, то скорее от оружия противника, а не из-за нитки с иголкой.

По сравнению с XVII столетием, в организации европейских армий изменилось немало, среди прочего в восемнадцатом веке в них стало меньше женщин. О подобном мечтали многие военачальники, но на практике добиться не смогли. Пионером в этой области стал Карл XII. Значительно опередив свое время, шведский король реорганизовал систему снабжения войск таким образом, чтобы продукты поставлялись с родины, а не оттуда, где шла война. В 1700 году Карл ввел правило, предписывающее женщинам запрашивать разрешение на то, чтобы находиться в обозе. Выдавалось оно, по сути, только прачкам и тем, кто продавал солдатам еду, выпивку и табак. Причиной этому служила прежде всего повсеместно царившая озабоченность нравственностью и проблемами с дисциплиной, которые было принято связывать с присутствием женщин. Однако выполнялся королевский приказ не всегда: как отдельные командиры, так и многие солдаты считали — армии без женщин не справиться. В дневнике офицера Леонарда Каггса упоминается, что Карл, утомившись во время похода 1708 года, просто-напросто отдал приказ оставить женщин по другую сторону реки Березины. Оттуда, по его мнению, те могли своим ходом добраться домой, в Швецию. Вместо этого женщины пересекли реку в нескольких километрах ниже по течению и вскоре вновь присоединились к войскам.

Как бы то ни было, примеру шведского короля вскоре последовали и другие. В середине XVIII века во время экспедиции в Вест-Индию британцы допускали присутствие не более десяти женщин на роту, причем те должны были быть замужем за солдатами этого подразделения (подробнее речь об этих женщинах пойдет ниже). В Пруссии условия были примерно такими же. Французским командованием в это время допускалось присутствие 15–20 женщин на подразделение, как предписывал устав.

Многие задачи, традиционно выполнявшиеся женщинами, брали на себя мужчины. Точно так же как в Америке в период Войны за независимость, исключением оставалась стирка. Это была тяжелая и грязная работа, и мало кто из мужчин оказывался готов этим заниматься. В одежде было полно вшей, а белье больных и раненых — вымазано кровью и экскрементами. Все бинты и другой перевязочный материал были многоразовыми — прачкам приходилось тереть их камнями, песком и золой, а затем полоскать и сушить. Штаны, жилеты и мундиры из шерсти, намокая, становились тяжелыми, как свинец. Технологии стирки, как можно заметить, развивались значительно медленнее, чем технологии ведения войны.

Хотя обеспечением ежедневного пайка занимались мужчины, женщинам по-прежнему разрешалось держать маленькие «таверны» или передвижные кабаки. Там они торговали снедью, выпивкой, табаком и другими товарами, которыми военное руководство не обеспечивало — или, возможно, не располагало в достаточном количестве. Маркитантки восполняли пробел между тем, в чем нуждались солдаты, чтобы их жизнь была хоть сколько-нибудь терпимой, и тем, что могли предоставить растущие государственные армии.

Такие мелкие предприниматели имелись при всех армиях, но прославились именно французские. Они назывались cantinières (до революции — vivendières) и стать ими могли как мужчины, так и женщины.

Фактически с 1793 года присутствовать во французской армии официально разрешалось только кантиньеркам (как их принято теперь называть и на других языках) и прачкам — les blanchisseuses. Все «лишние» женщины из войск изгонялись. К таковым относили — в отличие от войск прочих стран — как жен солдат, так и проституток. Это решение, собственно говоря, противоречило новым демократическим принципам Республики: в соответствии с ними простому солдату полагались те же