Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

Под утро, когда серое пятно зари уже начало расползаться по небу, они услышали свист. Не тревожный, а один короткий. Затем тихий стук в дверь.

Слава схватил пистолет, подошёл к двери.

– Кто?

– Свой, – прозвучал усталый голос Димы.

Они впустили его. Он был мокрый от росы, лицо осунувшееся, но в глазах горел азарт.

– Видел их, – сказал он, с жадностью отпивая из кружки воду. – Троих. Стояли у костра в двух километрах отсюда, у старой лесной дороги. Говорили громко, не боялись. Пили что-то из бутылки.

– И? – нетерпеливо спросил Слава.

– И я слышал их разговор. Они ищут кого-то. Конкретно. Не просто грабить. Они спрашивали про «старика с ногой». И про «троих kids», которые, по слухам, засели на старой базе геологов.

Слава и Маша переглянулись. «Старик с ногой» – их босоногий сосед. «Трое детей» – это они.

– Они знают про нас, – прошептала Маша.

– Знают, – подтвердил Дима. – И, судя по тону, не с добрыми намерениями. Один говорил: «Малышня, говорят, припасов натаскала. И лекарств. Надо проверить». Другой ответил: «Проверим. Быстренько. Старика того сначала найти надо – он тут всё лес знает, может, ещё чего спрятал».

– Значит, они охотятся и на него, и на нас, – заключил Слава.

– Похоже на то, – Дима сел, вытер лицо. – Хорошая новость – их трое, не шесть, как говорили те беженцы. Плохая новость – они вооружены лучше нас. У одного – охотничье ружьё, у второго – карабин, судя по силуэту. У третьего – что-то типа обреза. И они не дураки. Костёр развели в низине, свет не виден, посты выставляли. Я чуть не напоролся на одного, когда отходил.

– Что будем делать? – спросила Маша. – Бежать?

– Бежать – значит оставить всё, что нашли. И показать спину. Они догонят на машинах – у них, судя по шуму, есть «буханка» где-то рядом. Остаёмся и готовимся к обороне.

– Трое против троих, – сказал Слава. – Но у них преимущество в огневой мощи и, возможно, опыте.

– У нас преимущество в знании местности, в укреплениях и… в неожиданности. Они думают, что имеют дело с детьми. Ошибка, – Дима усмехнулся, но в улыбке не было веселья. – План такой: превращаем базу в крепость-ловушку. Все ямы, растяжки – на местах. Я займу позицию на крыше котельной – оттуда вид на все подступы. Слава, ты – в бараке, у окна, которое выходит на главный проход. Пистолет – только на верный выстрел, не дальше пятнадцати метров. Маша – в подвале котельной, у аварийного выхода. Если прорвутся сюда – ты уходишь в лес по заранее отмеченной тропе. У тебя будет фонарь и свисток.

– Я не убегу, – тихо, но чётко сказала Маша.

– Ты убежишь, потому что с тобой инсулин и знания, как выжить, – жёстко парировал Дима.

Маша хотела возразить, но увидела в его глазах что-то, заставившее замолчать. Это была не бравада. Это была холодная, солдатская решимость.

Весь день они готовились. Проверяли оружие, раскладывали боеприпасы под рукой. Дима показал Славе, как правильно стрелять из пистолета с двух рук, как компенсировать отдачу. Маша разложила медицинские наборы для первой помощи в трёх точках базы.

К вечеру, когда солнце село за деревья, окрасив небо в кроваво-красный цвет, они заняли свои позиции. Слава сидел в темноте барака, у окна. Пистолет лежал рядом, тяжёлый и холодный. Он смотрел на забор, на лес за ним, и пытался представить, как будет стрелять в человека. Не в тварь. В человека, который, возможно, так же боится, как он. Который, возможно, тоже хочет просто выжить.

Но он придёт, чтобы отнять у нас всё. Чтобы убить нас. Слава повторял это про себя, как мантру. Он должен был защитить Машу. Защитить Диму. Защитить этот крошечный островок, который они начали обустраивать.

Ночь опустилась, густая и тёмная. Луны не было, только звёзды, холодные и далёкие. Тишина была натянутой, как струна. Слава прислушивался. Шум леса. Скрип деревьев. И… шаги. Не одинокие. Несколько пар. И приглушённый голос.

Они пришли.

Слава затаил дыхание. Он увидел тени у забора. Три фигуры. Они остановились, о чём-то переговорили. Потом один из них – самый крупный – начал перелезать через забор.

Раздался грохот и звон – он задел одну из растяжек с банками. Шумовая тревога сработала.

– Блядь! – раздался грубый голос. – Предупреждение какое-то!

– Тише, идиот! – прошипел другой.

В этот момент с крыши котельной щёлкнул арбалет. Тихий, сухой звук. И один из людей у забора вскрикнул – коротко, от боли. Он упал, схватившись за ногу.

– Засада! – заорал крупный. – Отходим!

Но отступать было поздно. Второй мужчина, с карабином, рванулся вперёд, к воротам, и провалился в одну из замаскированных ям. Раздался треск и матерная ругань.

Третий, тот, что был ранен болтом от арбалета, пополз назад, волоча ногу.

Крупный, увидев, что два его товарища выведены из строя, замер в нерешительности. Потом поднял ружьё и выстрелил в сторону котельной, наугад. Заряд дроби звонко ударил по кирпичам.

Слава увидел его силуэт в проёме ворот. Мужчина был метрах в десяти от него. В зоне эффективного выстрела пистолета. Слава поднял оружие. Его руки дрожали. Он прицелился. В грудь. В центр массы.

«Это человек. Он может быть отцом. Мужем. Он просто хочет выжить, как и мы» – голос в голове Славы вопил.

«Он придёт сюда и убьёт Машу. Убьёт Диму. Отнимет инсулин. Он – угроза» – ответил другой голос, холодный и чужой.

Палец на спусковом крючке дрогнул.

В этот момент из леса, справа, выскочила четвёртая фигура. Низкая, быстрая. Босоногий. Он несся прямо на крупного бандита, издавая тот же горловой, нечеловеческий вой.

Бандит, застигнутый врасплох, повернулся и выстрелил почти в упор. Грохот выстрела оглушил Славу. Он видел, как фигура босоногого отлетела в сторону, ударилась о забор и затихла.

Но эта секунда нерешительности стоила бандиту жизни. С крыши котельной спустился второй болт. Он попал крупному в спину, чуть ниже лопатки. Тот взвыл, упал на колени, потом навзничь.

Тишина. Грохот сменился стонами. Раненый в ногу полз, пытаясь уйти. Тот, что в яме, ругался, пытаясь выбраться.

Дима спрыгнул с крыши, подошёл к крупному, перевернул его. Тот был ещё жив, хрипел, изо рта шла пена с кровью.

– Где