Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

Он посмотрел на Славу.

– Ты как, капитан? Осваиваешься в роли?

– Я не капитан, – отмахнулся Слава.

– А кто? – Дима приподнял бровь. – Я – исполнитель. Тактик. Маша – стратег и наш главный медик. А ты… ты моральный стержень. Ты тот, кто держит нас в человеческом облике. Не даёт превратиться в животных.

– Это звучит как обуза, – с горечью сказал Слава.

– Это самая сложная роль, – серьёзно ответил Дима. – Потому что в этом мире легко стать животным. Очень легко.

Они помолчали.

– Завтра, – сказала Маша, прерывая тишину, – я составлю план по витаминам. Нужно найти хвойные иголки для отвара, ягоды шиповника, если ещё есть. И грибы. Слава, ты отвечаешь за грибы. Дима – за охоту и укрепление периметра. Я займусь водой и санитарией.

– Есть, комиссар, – усмехнулся Дима, но в его тоне не было насмешки. Было уважение.

Ночь прошла спокойно. Слава дежурил первую смену, сидя у окна с пистолетом на коленях. Лес шумел, но это был мирный шум – ветер, шелест, крик какой-то ночной птицы. Ничего угрожающего.

Утром они приступили к плану. Слава с корзинкой (найденной в бараке) отправился в лес, держась в пределах видимости базы. Дима, вооружившись арбалетом и монтировкой, пошёл в другую сторону, чтобы проверить окрестности на следы и, возможно, подстрелить дичь. Маша осталась, чтобы обустроить быт: стерилизовать воду, готовить место под будущий огород (мечтательно, но нужно же с чего-то начинать), и перебрать аптечку.

Слава быстро нашёл грибы – семейство лисичек у старого пня. Потом подберёзовики. Он осторожно срезал их, чувствуя всю абсурдность ситуации. Месяц назад он снимал селфи в кафе. Теперь он, будущий хирург, ползает по лесу с корзинкой за грибами, чтобы не умереть с голоду.

Он углубился чуть дальше, чем планировал, и наткнулся на ручей. Вода была чистой, прозрачной. И на противоположном берегу он увидел след. Не животного. Человеческий. Но… странный. Босой. И очень широкий, с неестественно вывернутым большим пальцем.

Слава замер. Он огляделся. Лес был тихим. Слишком тихим. Он осторожно отступил назад, к своим следам, и почти бегом вернулся на базу.

Дима вернулся позже, с пустыми руками.

– Ничего не видел. Ни зверья, ни людей. Только следы кабана, да и те старые.

– Я видел след, – сказал Слава и описал его.

Дима нахмурился.

– Босой? В лесу? Это не к добру. Может, один из тех… заражённых? Но как он сюда добрался? Мы далеко от городов.

– Может, он не один, – тихо сказала Маша. – Может, они везде. Или… они меняются. Адаптируются.

Эта мысль повисла в воздухе, холодная и тяжёлая.

Вечером, после ужина из грибного супа (лисички, проверенные Славой на съедобность), Дима вытащил арбалет, начал его чистить.

– Завтра иду к ручью. Посмотрю на эти следы. Если это они… нам нужно быть готовыми. Укреплять забор, ставить ловушки, шумы.

– А если это просто бродяга? Больной человек? – спросил Слава.

– Тогда ему нужна помощь, – сказала Маша. – Но мы не можем рисковать. Сначала наблюдение. Потом решение.

Ночью Слава снова дежурил. Теперь каждый шорох за окном казался зловещим. Он напряжённо вглядывался в темноту, представляя, как из-за деревьев выходит босая фигура с вывернутой стопой.

Под утро, когда небо на востоке уже начало светлеть, он увидел огонь. Далеко, очень далеко, на другом конце леса, на возвышенности. Не костёр, а как будто сигнал. Три короткие вспышки, пауза, три длинных. Потом всё стихло.

Слава разбудил Диму и показал ему.

– Сигнал азбукой Морзе, – прошептал Дима, всматриваясь. – SOS. Кто-то просит о помощи.

– Идём? – спросил Слава.

Дима смотрел на огоньки, которые уже погасли. Потом на тёмный лес, на их хлипкий забор, на Машу, спавшую в углу.

– Нет, – тихо сказал он. – Не идём. Мы не можем себе позволить. Не сейчас. Может, это ловушка. Может, это правда кто-то в беде… но мы не армия спасения. Мы трое детей, которые сами еле держатся.

Слава хотел возразить, но слова застряли в горле. Дима был прав. Это был ужасный, бесчеловечный выбор, но это был выбор выживания. Они не могли рисковать.

– Записываем в журнал, – сказал Дима. – Место, время, характер сигнала. Когда окрепнем… может, проверим.

Они сидели у окна и смотрели на темноту, где только что горел чужой костёр отчаяния. Они были в безопасности. Они были сыты. У них был план. Но в эту минуту Слава чувствовал себя не спасителем, не выжившим. Он чувствовал себя предателем. Предателем того незнакомца, который взывал о помощи в ночи.

А где-то там, в лесу, кто-то, возможно, умирал. Или ждал помощи, которая не придёт.

База «Восход» стала их крепостью. Но стены этой крепости были построены не только из досок и гвоздей. Они были построены из страха. И из решения закрыть дверь перед чужим горем.

Дима положил руку на плечо Славе.

– Не корежь себя. Мы выживаем. Не более. Это не делает нас плохими. Это делает нас живыми.

Слава кивнул, но не поверил. Он знал, что с этой ночи что-то в нём изменилось. Он пересёк черту. Он выбрал своих. И от этого выбора становилось не легче, а тяжелее. Потому что цена выживания росла с каждым днём. И следующей ценой, он чувствовал, может стать уже не чужая, а его собственная душа.

ГЛАВА 9. ТЕНЬ У РУЧЬЯ

Решение не идти на сигнал висело в воздухе базы «Восход» тяжёлым, немым укором. Особенно для Славы. Он молча помогал Диме укреплять забор, вбивая колышки и натягивая между ними найденную в гараже колючую проволоку, но его движения были механическими, а взгляд – отсутствующим.

– Выплюнь уже, – наконец не выдержал Дима, бросая на землю пассатижи. – Что случилось, то случилось. Бесконечно себя кошмарить – только силы тратить.

– Там мог быть человек, – тихо сказал Слава, не отрываясь от проволоки. – Раненый. Или с детьми. Мы слышали сигнал и сделали вид, что не слышали.

– А если бы мы пошли, и это была засада? – Дима присел на корточки, глядя на него. – Или если бы там была стая тех тварей, приманивающая жертву, как те собаки у заправки? Тогда сейчас