Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

Слава закрыл блокнот. Дима был прав. И от этого было ещё больнее.

Ночь они провели в относительной безопасности. Смена дежурств. Тишина за окном, нарушаемая лишь шелестом камышей у речки. Ни мародёров, ни заражённых. Как будто этот домик был в другом, ещё не тронутом мире.

Перед рассветом, когда дежурил Слава, он услышал, как в соседней комнате ворочается Маша. Потом её тихий голос:

– Не спится?

– Нет, – ответил он. – Думаю.

– О сестре?

– И о другом. О том… что мы делаем. Куда идём.

Маша вышла в дверь, закутанная в одеяло. Села рядом на пол.

– Я сегодня… когда взяла в руки эти флаконы с инсулином… я плакала. Тихо, чтобы Дима не услышал. Потому что это первый раз, когда кто-то подумал о моём выживании… не как об обузе. Алиса меня почти не знала. Но она оставила мне эти флаконы. Как будто сказала: «Ты важна. Ты должна жить».

Слава посмотрел на неё. При тусклом свете фонаря её лицо казалось хрупким, почти детским.

– Ты и есть важна, – тихо сказал он, и понял, что это правда. Не как «проект для спасения». А как часть их троицы. Без её холодного расчёта, без её наблюдательности они бы уже погибли.

– Мы все важны, – поправила она. – Даже Дима со своими дурацкими шутками. Особенно Дима. Он… он держит нас в тонусе. Не даёт распасться.

Они помолчали.

– Завтра поедем на север, – сказала Маша. – Будем искать это место, где можно спрятаться. Может, найдём других людей. Нормальных.

– А может, и нет.

– Но мы будем пытаться. Потому что альтернатива… её нет.

Она вернулась в комнату. Слава остался у окна, глядя на первую бледную полоску зари на востоке.

Дима вышел на рассвете, потягиваясь.

– Всё спокойно. Собираемся. Сегодня нам нужно уйти далеко. Пока не кончился бензин и пока… – он не договорил, но Слава понял. Пока не нашли нас те, с монтировкой. Или те, другие. Военные. Или просто отчаявшиеся.

Они вывели «Ниву» из гаража. Загрузили припасы. Маша сделала укол, её лицо в утреннем свете было сосредоточенным, решительным.

Дима сел за руль, повернул ключ.

– Координаты, штурман?

Маша развернула карту, нашла тонкую, почти незаметную дорогу, ведущую на северо-восток, в леса и болота Карельского перешейка.

– Сюда. Пока есть бензин. Пока есть силы.

«Нива» тронулась, оставляя позади пустой коттедж, пустой город, пустые надежды на спасение Алисы.

Впереди была дорога. И лес. И неизвестность.

Слава посмотрел в зеркало заднего вида, на удаляющиеся дома Соснового Бора. Он не знал, увидит ли сестру снова. Но он знал, что теперь у него есть миссия. Та, которую она ему дала: «Будь сильным. Для тех, кто с тобой».

Он повернулся лицом к дороге. Вперёд. Туда, где, может быть, ещё оставалось место для жизни.

ГЛАВА 7. ДОРОГА НА СЕВЕР

«Нива» вырвалась на трассу, ведущую вглубь Карельского перешейка. Асфальт быстро закончился, сменившись разбитой бетонкой, а потом и вовсе грунтовкой, уходившей в сплошную стену хвойного леса. Сосновый Бор остался позади, словно мираж, растворившийся в утренней дымке.

Дорогу им выбирала Маша. Она сидела на заднем сиденье, разложив на коленях карту и блокнот. Её палец скользил по тонким, местами прерывистым линиям проселочных дорог.

– Если ехать по главной – риск нарваться на блокпост или завал. Эти лесные дороги… они ведут к старым посёлкам лесорубов и геологов. Скорее всего, заброшены. Там можно найти дом.

– Или нарваться на таких же, как мы, – мрачно заметил Дима, лавируя между выбоинами. – Или на медведя. Или на…

– На «них»? – договорил Слава с переднего пассажирского сиденья.

– Их тут, в лесу, должно быть меньше, – сказала Маша, но в её голосе слышались сомнения. – Меньше людей – меньше очагов. Но… мы не знаем, как это распространяется. Может, оно уже везде.

Они ехали молча несколько часов. Лес по сторонам дороги был густым, непроницаемым. Изредка мелькали покосившиеся указатели с едва читаемыми названиями деревень: «Гладышево 5 км», «Мельниково 12 км». Ни машин, ни людей. Только раз они увидели вдалеке, у обочины, тело лося. Огромное, тёмное, с раздутым брюхом. Вороны, вспорхнувшие с него при звуке мотора, были единственными признаками жизни.

К полудню Дима свернул на размытую дождями колею, ведущую к озеру.

– Делаем привал. Проверим машину, поедим. И… решим, что дальше.

Озеро оказалось небольшим, с чёрной, почти неподвижной водой. Они расположились на берегу, под сенью огромной старой ели. Дима полез под «Ниву» проверять подвеску – после лесных дорог она скрипела всем, чем можно. Слава развёл маленький, почти бездымный костёр из сухого хвороста (риск, но без горячей еды силы кончатся быстрее), чтобы разогреть тушёнку. Маша ушла в кусты, чтобы сделать укол инсулина – теперь она делала это регулярно, по часам, с новой, почти хирургической точностью, используя запасы Алисы.

Когда тушёнка зашипела в котелке, Дима выполз из-под машины, вытирая руки тряпкой.

– Машина держится. Но масло подтекает. И бензина… на полбака. Хватит километров на двести. Не больше.

– До какой-нибудь деревни с заброшенной АЗС должно хватить, – сказала Маша, возвращаясь. Её лицо было спокойным. – По карте, в пятнадцати километрах в стороне есть посёлок Тихвинка. Там когда-то была лесопилка. Могли быть заправки для техники.

– Могли быть и люди, – заметил Слава, помешивая тушёнку.

– Риск, – согласился Дима. – Но бензин нам нужен. Как и еда. Наше печенье и тушёнка – это углеводы и белок, но надолго не хватит. Нужны витамины, клетчатка… иначе начнётся цинга или ещё какая дрянь.

– Ягоды, грибы, – предложила Маша, глядя на лес. – Но я не очень разбираюсь.

– Я немного разбираюсь, – неожиданно сказал Слава. Все посмотрели на него. – Бабушка в деревне учила. Сморчки, лисички, подберёзовики… это я узнаю. А вот с ягодами… бруснику, чернику тоже узнаю.

– Опасаться волков и медведей, – добавил Дима. – И… других собирателей.

Они ели горячую тушёнку прямо из котелка, передавая его по кругу. Вкус был одним и тем же, но тепло пищи согревало изнутри, давало иллюзию нормальности.

– Так, – Дима вытер рот. – Решаем. Едем в эту… Тихвинку. С максимальной осторожностью. Цель – бензин, еда (консервы, крупы), может,