Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

– А что им оценивать? Трое человек в стеклянной коробке, – с горькой усмешкой бросил Слава. – Легкая добыча.

– Не обязательно, – возразил Дима. – Они видят, что мы не бежим. Что укрылись. Могли встречать и людей с оружием. Осторожничают.

Прошло десять минут. Собаки не уходили. Они сели на корточки, образовав неплотное кольцо. Ждали. В лесу снова завыли. Им ответили другие голоса – дальше, ближе к трассе.

– Их больше, – констатировала Маша. – Нам нужно отсюда, пока они не позвали всю стаю.

– А как? – спросил Слава. – Через окно? Мы на втором этаже!

– Пожарная лестница, – Дима показал на другой торец здания. – Снаружи должна быть. Но чтобы до неё добраться… надо выйти к тому окну.

Окно в противоположной стене было узким, глухим, но рядом с ним – дверь, ведущая, судя по всему, на балкон или площадку.

– Проверяю, – Дима взял монтировку и двинулся к двери. Она была заперта на ключ, но старый замок поддался после двух ударов.

За дверью оказался небольшой бетонный балкон, а с него – та самая, ржавая пожарная лестница, ведущая вниз. Прямо под балконом, обнюхивая землю, ходила одна из собак.

– Блядь, – выругался Дима. – Придётся спускать кого-то, пока другие отвлекают.

– Как? – Слава почувствовал ледяной ужас. Он представлял, как спускается по этой шаткой лестнице, а снизу на него смотрит пара голодных глаз.

– Мы создаём шум с этой стороны, – Дима показал на главное окно. – Кидаем что-то тяжёлое, чтобы собаки побежали туда. Потом один быстро спускается, добегает до машины, заводит её и подъезжает прямо к лестнице. Остальные прыгают в кузов.

– Это безумие, – прошептал Слава. – Они догонят.

– У «Нивы» привод на все колёса. По этому грунту она проедет. А собаки – нет. Решайте. Ждём до утра? К утру их может собраться пятьдесят.

Маша вдруг встала и подошла к своему рюкзаку.

– У меня есть идея лучше, – сказала она, доставая оттуда… банку тушёнки. – Они голодные. А у нас есть еда.

Дима посмотрел на неё с уважением.

– Режиссёр, вы гений. Отвлекаем едой. Слава, ищи верёвку или проволоку. Сделаем маятник.

Нашли рулон упаковочной ленты. Маша быстро, ловкими движениями, примотала открытую банку тушёнки к концу монтировки Димы.

– Нужно раскачать и бросить как можно дальше, в сторону леса, – сказала она. – Пока они будут разбираться с едой, мы бежим.

Дима взял своё импровизированное орудие, открыл форточку в главном окне. Холодный воздух ворвался внутрь. Собаки внизу насторожились, зарычали.

– Готовы? – Дима раскачал монтировку с банкой, как метатель молота. – По-е-ха-ли!

Банка, описав дугу, полетела в темноту и шлёпнулась в кустах метрах в тридцати от здания. Собаки замерли на секунду, потом, как по команде, рванули к источнику запаха. Драка началась мгновенно – рык, визг, лязг зубов.

– Теперь! – крикнул Дима.

Они выскочили на балкон. Дима первым бросился на лестницу. Она заскрипела, но выдержала. Слава пропустил Машу, потом последовал сам. Его ноги заплетались на ступеньках, сердце колотилось так, что он слышал его в висках.

Внизу Дима уже открыл дверь «Нивы». Маша прыгнула на заднее сиденье. Слава кинулся на пассажирское.

– Заводи! – закричала Маша, глядя в окно. Две собаки, более умные или менее голодные, уже отрывались от общей свалки и неслись обратно к зданию.

Дима вставил ключ, повернул. Двигатель чихнул раз, другой – и замолчал.

– Блядь, блядь, блядь! – он бьёт по рулю.

Собаки были уже в десяти метрах. Слава видел их оскаленные пасти, горящие глаза.

– Дима!

– Знаю!

Дима вытащил ключ, снова вставил. На этот раз «Нива» завелась с первого раза. Он включил передачу, бросил сцепление. Машина рванула с места, подбрасывая их на сиденьях. В зеркале Слава увидел, как одна из собак прыгнула и вцепилась зубами в задний бампер, но через секунду отцепилась, покатившись по пыли.

Они вынеслись на трассу и рванули на юг, в полную, беспросветную темноту. Только фары «Нивы» выхватывали из мрака разметку, обочину, редкие придорожные деревья.

Никто не говорил. Только тяжёлое дыхание. Потом Дима хрипло рассмеялся.

– Ничего, дети, это был только первый уровень. Дальше будет веселее.

Он пытался шутить, но в смехе слышалась дрожь. Та самая, что была и у Славы в руках.

Они проехали ещё с полчаса, пока Маша не сказала:

– Хватит. Нужно остановиться. Я не вижу дорогу, ты устал, мы все на взводе. Рискнуть снова слететь в кювет?

Дима молча кивнул. Он съехал с трассы на грунтовку, ведущую, судя по знаку, к какому-то «Садоводству». Проехал между заборами, заросшими бурьяном участками и остановился на заброшенной даче. Дом был полуразрушен, но рядом стоял старый кирпичный гараж с целой дверью.

– Гараж. Там и переночуем. В машине – духота, а тут хоть стены.

Они завели «Ниву» внутрь. Дима закрыл ворота изнутри на засов. В гараже пахло бензином, маслом и пылью. Зато было сухо и относительно безопасно.

Развели «грязный» ужин – печенье, вода, по куску шоколада. Молча. Усталость накрывала их тяжёлой, свинцовой волной.

Маша первая нарушила тишину.

– Собаки… они адаптировались. Быстрее, чем люди. Стаей. Координируют.

– Животные, – пробормотал Слава, прислонившись к стене. – У них инстинкты. Люди… мы полагались на социум. А когда его не стало…

– Мы стали едой, – закончил Дима. – Для них. И для тех, в городе. Круговорот еды в природе, блядь.

Он достал сигарету, закурил. Дым в замкнутом пространстве был густым и едким.

– Завтра к обеду должны быть в Сосновом Бору. Если дороги свободны. Если…

Он не договорил. «Если Алиса там. Если она жива. Если у неё есть инсулин». Эти «если» висели в воздухе.

– А если нет? – спросила Маша тем ровным, аналитическим тоном, который был страшнее любой истерики. – Что тогда? Едем дальше? Куда?

– На север, – неожиданно сказал Слава. Все посмотрели на него. – В деревни. Меньше людей – меньше заражённых. Можно найти дом, огород… прожить какое-то время.

– Пока у тебя не кончится инсулин, – жёстко напомнил Дима. – Это не план, Слав. Это отсрочка.

– А что тогда? Сдаться? – голос Славы дрогнул. – Я не могу… я не могу просто смотреть, как она…

Он замолчал, сжав кулаки. Маша посмотрела на него, и в её взгляде не было ни