Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

Дима завёл двигатель. «Нива» тронулась, поднимая клубы пыли.

Они ехали молча. Каждый думал о своём. Слава – о том, как тело ударилось о капот. Дима – о детской улыбке. Маша – о том, что инсулина осталось на девятнадцать дней.

Они выбрались на трассу. Машин здесь действительно было меньше. Но по обочинам, как безмолвные часовые, стояли фигуры. Иногда они шли по направлению к городу. Иногда просто стояли, глядя в никуда.

«Нива» мчалась по пустой дороге, увозя их от кошмара, который был уже не просто чужой угрозой, а частью нового мира. Мира, где дети улыбались мёртвыми улыбками, а взрослые хранили в себе обломки прошлого, как та женщина в подвале.

Дима включил радио. Только шум. Ни одной живой станции.

– Молчат, – сказал он. – Все молчат.

– А может, это мы одни такие громкие? – тихо спросила Маша.

Они ехали на юг. К чёрному дыму, который всё ещё висел на горизонте. К Алисе. К надежде. Или к новой ловушке. Но теперь у них хотя бы был стальной конь. И двадцать литров бензина в баке.

И девятнадцать дней на спасение одной из них.

ГЛАВА 5. ПЕРВАЯ НОЧЬ ЗА ЧЕРТОЙ

Они ехали молча. Километровые столбы мелькали за окном, отсчитывая расстояние до города, который теперь был для них просто скопищем угроз. Трасса была почти пустой. Попадались брошенные машины – некоторые стояли с приспущенными колёсами, другие были врезаны в отбойники. Раз в полчаса Дима сбавлял скорость, объезжая одинокую фигуру, бредущую по обочине. Никто не предлагал остановиться и проверить, нужна ли помощь. Они уже знали, что помощи этим людям нет.

Солнце медленно катилось к горизонту, растягивая длинные, уродливые тени. Белая ночь осталась позади, вместе с Петербургом. Здесь, за городской чертой, наступала настоящая, тёмная ночь.

– Нужно где-то остановиться, – наконец сказал Дима, и его голос, хриплый от молчания, заставил Славу вздрогнуть. – Ночью не видно ни хера. Наскочим на что-нибудь или в кювет свалимся.

– На карте впереди должна быть заправка, – отозвалась Маша с заднего сиденья. Она не спала, а смотрела в окно, её лицо было застывшей маской. – Километров через пять. Там может быть магазин, туалет. Место, чтобы переночевать.

– И другие люди, – мрачно добавил Слава. – Которые тоже могли подумать о заправке.

– Риск есть везде, – пожал плечами Дима. – Но в чистом поле ночевать – ещё тот вариант. Хоть стены будут. Решаем: проезжаем мимо или проверяем?

Они помолчали.

– Проверяем, – сказала Маша. – Мне нужен… нормальный туалет. И вода, чтобы умыться.

Последнее прозвучало почти стыдливо. Среди крови, грязи и страха оставалось базовое человеческое желание – чистота.

Заправка «Газпром» возникла из сумерек как мираж: неоновые буквы не горели, но здание из стекла и бетона стояло целое. Под навесами – несколько машин. Одна – с открытой дверью водителя.

– Осторожно, – прошептал Дима, выключая фары и двигатель за полсотни метров до въезда. – Слава, со мной. Маша, остаёшься здесь. Если что – гуди два раза коротко, один раз длинно. Мы выбегаем.

Слава кивнул, сглотнув комок в горле. Нож в его руке казался игрушечным. Он вышел за Димой в холодный вечерний воздух. Пахло хвоей, асфальтом и… гарью. Слабо, но пахло.

Они крались вдоль стены, заглядывая в окна. Внутри магазина при заправке царил привычный уже хаос: разбросанные товары, пустые витрины, разлитая на полу жидкость. Ни души.

Дима жестом показал на дверь. Она была закрыта, но не заперта. Он толкнул её, и они ввалились внутрь.

Тишина. Только их дыхание и гулкое эхо шагов.

– Проверяем подсобку, туалеты, – скомандовал Дима.

Подсобка была пуста. Женский туалет – тоже. В мужском…

На полу, возле раковины, лежало тело. Вернее, то, что от него осталось. Одежда была изорвана, вокруг – бурые пятна. И снова – следы укусов. Свежих, судя по запаху.

– Недавно, – тихо констатировал Дима, не приближаясь. – Часов двенадцать, не больше. Значит, здесь что-то есть. Или было.

Слава отвернулся, чувствуя, как спазм сжимает желудок. Он уже видел смерть. Но видеть её снова и снова… Его медицинская холодность давала трещину.

– Осматриваемся быстро и валим, – сказал Дима. – Ищем воду в бутылках, еду, если есть. Аптечку.

Они нашли три большие бутылки воды, пачку печенья, банки с энергетиками. В разгромленной аптечке – бинты, пластырь, обезболивающее. Ничего особенного.

– Хватит, – Дима сунул добычу в рюкзак. – Уходим.

Выйдя, они увидели, что Маша уже вышла из машины и стоит, прислонившись к багажнику, глядя в лес, который начинался прямо за заправкой.

– Что? – настороженно спросил Дима.

– Слышала? – она обернулась. В её глазах было не страх, а странное, острое внимание. – Там. В лесу.

Они прислушались. Сначала – ничего. Потом… Лай. Не собачий. Что-то более хриплое, дикое. И не один голос. Стая.

– Волки? – неуверенно сказал Слава.

– Или собаки. Одичавшие, – поправил Дима. – Без людей, голодные… Они могли почуять того, в туалете. Или нас.

Лай приближался.

– В здание, – решил Дима. – Машина – не укрытие. Стекло они выбьют.

Они вбежали обратно в магазин, захлопнули дверь. Дима быстро задвинул за неё металлический стеллаж с сигаретами – слабая защита, но лучше, чем ничего.

– Наверх, – сказала Маша, указывая на лестницу в углу, ведущую, судя по табличке, в служебные помещения.

Они взбежали на второй этаж. Небольшая комната с диваном, столом, микроволновкой. Офис дежурного. И окно – во всю стену, с видом на заправку и лес за ней.

Маша погасила фонарь. Они замерли у стекла.

Из леса вышли они. Не волки. Собаки. Дворняги, крупные, может, помесь с овчарками. Шесть, нет, семь особей. Шерсть свалянная, бока впалые, глаза светились в темноте зелёным отблеском фар далёких, неработающих фонарей. Они двигались как стая – осторожно, но целенаправленно, обнюхивая асфальт, машины. Одна, самая крупная, подошла к их «Ниве», обнюхала колёса, потом подняла голову и посмотрела прямо на окно, за которым они стояли. Как будто знала.

– Нас почуяла, – прошептал Слава.

– Молчи, – резко сказал Дима.

Собака начала лаять – не громко, а как бы порыкивая. Остальные подтянулись. Они окружили здание, но не бросались. Как будто ждали.

– Они умные, – тихо сказала Маша. – Не